Оператор, видимо, увидел, что я на него смотрю, и улыбнулся мне, пролетая мимо. Минуту спустя что-то с громким лязгом ударилось о корпус нашего корабля. Пилот рассмеялся, заметив мой испуг.

— Нас всего лишь берут на буксир посредством магнитного троса. Через минуту начнем двигаться.

Последовал слабый толчок, и наш корабль начал медленно поворачиваться, пока не расположился параллельно огромному диску станции. Трос был присоединен посередине корабля, и станция тащила нас, словно рыболов, подсекающий рыбину. Пилот нажал кнопку на панели управления, и послышалось гудение двигателей, выпускающих шасси. Я не ожидал, что подобное может использоваться в космосе, но сама идея использовать амортизаторы, чтобы смягчить столкновение со станцией, представлялась вполне разумной.

Нас подтягивали так медленно, что на короткий полет понадобилось минут десять. Затем снова последовал толчок, на сей раз от «приземления», и путешествие закончилось.

— Ну что ж, — улыбнулся пилот. — Надеюсь, полет тебе понравился. Или тебе хотелось чего-нибудь более захватывающего?

Я осторожно взглянул на него, думая, не дурачит ли он меня.

— И так было вполне захватывающе, спасибо. А что вы еще могли бы предложить?

— Как насчет нескольких метеоров, нападения пиратов, вторжения из космоса и прочего, о чем ты читал в фантастических журналах?

— Я читаю только серьезные книги вроде «Введения в астронавтику» Ричардсона или «Современных космических кораблей» Максвелла, а вовсе не рассказы из журналов.

— Не верю, — ответил он. — Я, например, их читаю и уверен, что и ты тоже. Тебе меня не обмануть.

Конечно, он был прав. Это был один из первых уроков, которые я получил на станции. Всех работавших там тщательно отбирали как по уровню интеллекта, так и по техническим знаниям, и они сразу замечали, когда кто-то этому уровню не соответствовал.

Внезапно в шлюзе что-то заскрежетало, затем послышалось внушающее тревогу шипение воздуха, которое постепенно стихло, и наконец внутренний люк шлюза распахнулся, издав легкий хлопок.

— Помни, что я тебе говорил: здесь двигаться следует не спеша, — сказал пилот, беря бортовой журнал. — Лучше всего будет, если ты ухватишься за мой пояс, а я тебя потащу за собой. Готов?

Я не мог избавиться от мысли, что это не слишком презентабельный способ проникнуть на станцию. Но пилоту было виднее, поэтому именно так, «на прицепе», я и проследовал за ним через гибкую герметичную муфту, присоединенную к борту нашего корабля. Пилот резко оттолкнулся, и я устремился следом. Чем-то все это напоминало обучение подводному плаванию — у меня сперва даже возникло паническое ощущение, что я захлебнусь и утону, если попытаюсь дышать.

Наконец мы выплыли в широкий металлический туннель — вероятно, один из главных коридоров станции. Вдоль стен тянулись кабели и трубы, и время от времени мы проплывали мимо больших двойных дверей с красными надписями «Аварийный выход». Должен сказать, их вид меня отнюдь не вдохновлял. По пути мы встретили лишь двоих, пронесшихся мимо нас с легкостью, которая преисполнила меня завистью — но и добавила решимости стать таким же ловким до того, как я покину станцию.

— Я отведу тебя к командору Дойлу, — сказал пилот. — Он отвечает за обучение персонала и будет тебя опекать.

— Что он за человек? — с тревогой спросил я.

— Не беспокойся — скоро узнаешь. Ну вот мы и пришли.

Мы остановились перед круглой дверью с табличной «Командор Р. Дойл, ответственный за обучение. Без стука не входить». Пилот постучал и вошел, по-прежнему влача меня за собой, словно мешок с картошкой. Я услышал, как он сказал:

— Капитан Джонс, сэр, вместе с пассажиром.

Он подтолкнул меня вперед, и я увидел того, к кому он обращался.

Командор сидел за обычным письменным столом, который выглядел довольно странно здесь, где ничто больше не казалось нормальным. Командор был похож на борца-чемпиона — думаю, он был самым крепко сложенным из всех, кого мне доводилось видеть. Две огромные руки занимали большую часть стола перед ним, и мне стало интересно, где он берет подходящую одежду, — его плечи наверняка были больше метра в ширину.

Сперва я не мог разглядеть его лица, поскольку он склонился над какими-то бумагами. Потом он поднял взгляд, и я обнаружил, что у него огромная рыжая борода и громадные брови. Потребовалось некоторое время, чтобы как следует рассмотреть его лицо, — в наше время борода является зрелищем столь редким, что я не мог отвести от нее глаз. Потом я понял, что командор Дойл, вероятно, попал в какую-то катастрофу, так как через его лоб шел наискосок едва заметный шрам. Учитывая, каких высот достигла в наши дни пластическая хирургия, сам факт, что что-то все-таки осталось видимым, означал, что изначально дела обстояли совсем скверно.

В общем, как вы, наверное, уже поняли, командор Дойл был не особенно симпатичным человеком. Но космолетчиком он наверняка был выдающимся — и в этом мне еще предстояло убедиться.

— Значит, это ты — юный Малкольм? — спросил он; голос у него оказался приятным и, в отличие от внешности, нисколько не страшным — Мы много о тебе слышали. Вы свободны, капитан Джонс, — теперь им займусь я.

Пилот козырнул и выплыл за дверь. В течение последующих десяти минут командор Дойл подробно меня расспрашивал о моей жизни и увлечениях. Я рассказал ему, что родился в Новой Зеландии, а затем жил в Китае, Южной Африке, Бразилии и Швейцарии, поскольку мой отец, журналист, постоянно менял место работы. Мы перебрались в Миссури только потому, что мама была сыта по горло горами и хотела сменить обстановку. Наша семья не очень много путешествовала, поэтому я не бывал и в половине тех мест, которые были знакомы соседским сверстникам. Возможно, это была одна из причин моего страстного желания отправиться в космос…