Шрифт:
Наутро, спустившись вниз, Дженнифер увидела за столом отца, спрятавшегося за газетой. Мать, стоя у плиты, переворачивала оладьи.
Отец опустил газету и улыбнулся, отчего в уголках глаз появились морщинки.
– Доброе утро, солнышко.
Дженнифер неловко подергала ворот свитера. Она надела его, чтобы скрыть отметины на горле.
– Привет, пап.
Он нахмурился:
– У тебя утомленный вид, детка. Все в порядке? Ты не заболела?
Мать подошла к столу с тарелкой оладий.
– Может, ты сегодня не пойдешь в школу, Дженни?
Не ходить в школу означало не видеть Колина. У Дженнифер все внутри перевернулось, и она почувствовала приступ тошноты. В кухне стоял сильный, приторный запах кленового сиропа.
– Я в порядке. Просто вчера было много домашних заданий.
Мать с отцом переглянулись, безмолвно что-то говоря друг другу.
– Мы подумали, что надо бы в эти выходные навестить твою бабушку, – произнесла мать. – Мы давно у нее не были. Можешь в пятницу пропустить школу.
Бабушка Дженнифер жила в нескольких часах езды от города, в затерянной глухой деревне, в небольшом домике, окруженном деревьями. И она была еще более консервативной, чем мать Джен. Она не допускала в своем доме чтения любых книг, не только о магии и сверхъестественном, а еще терпеть не могла музыку и фильмы. Наводила на внучек страх, была холодной, жесткой и строгой. Гэбби говорила, что ее все боятся, даже собственные дочери. Гэбби ненавидела поездки к бабке, как и Джен; когда они были маленькими, всегда пугали друг друга бабушкиным домом: «Если ты это сделаешь, я отправлю тебя к бабушке!»
– Это из-за того, что я спросила про свидания? – воскликнула Джен, обернувшись к матери. – Да он даже не собирается приглашать…
Она оборвала себя на полуслове, сообразив, что сболтнула лишнее.
Мать прищурилась:
– Значит, мальчик. Это какой-то определенный мальчик?
– Нет! – Дженнифер попятилась прочь от стола. – У меня никого нет.
– Джен, – вступил отец, – ты же знаешь правила. «Но что, если вы познакомитесь с ним?» – хотела спросить Джен, но прикусила язык. Она представила знакомство родителей и Колина, с его кольцами, странной черной одеждой и заявлениями о том, что он вампир. Страшно было даже думать о том, чем все это может закончиться.
Впрочем, не важно. Непохоже, что он жаждал пригласить ее на свидание.
– Я просто не могу ехать в эти выходные, – слегка дрожащим голосом произнесла она. – Нам много задали, длинное сочинение…
– Джен, – сказала мать. Ее голос был мягок, в нем не слышалось гнева. – Кем бы он ни был, просто забудь о нем. Когда ты станешь старше, у тебя будут другие мальчики.
Но Джен не нужны были другие.
В тот день Колин сидел на своем обычном месте в столовой, закинув ноги на стол; на коленях у него лежала тетрадь в черной обложке. Как всегда, на его подносе не было еды. Дженнифер направилась прямо к нему, не обращая внимания на взгляды Гэбби и Бриджит, сидевших за своим столиком.
– Я прочитала книги, которые ты оставил в моем шкафу, – сказала она.
Он опустил тетрадь и взглянул на Дженнифер. Его глаза, казалось, прожгли ее насквозь.
– Какие книги?
Значит, он с ней играет.
– Ты знаешь какие.
Она впилась взглядом в его лицо, стараясь догадаться, о чем он думает, но лицо было непроницаемо.
– Почему ты так увлечен вампирами?
На этот раз он улыбнулся.
– А почему бы и нет? – ответил он. – Люди увлекаются вампирами уже много сотен лет.
– Но ты… – прошептала она. – Какое тебе до них дело? Откуда ты так много о них знаешь?
– Это люди… Нет, они больше чем люди. Им не нужно есть, не нужно дышать. Представь, что ты одна из них и что тебя во всем мире интересует только одна вещь, сжигает только одно желание.
– Кровь, – произнесла Дженнифер, и ее пробрала дрожь.
Она забыла о том, что стоит в кафетерии, не слышала шума и не видела людей, удивленно ее разглядывавших. Она видела только Колина, который пристально смотрел на нее своими зелеными глазами, и не могла отвести взгляда от его лица.
– Кровь, – ответил он. – Так просто. И больше ничего не нужно. Представь, что ты сидишь в этой комнате или ей подобной и смотришь на всех вот так… – он обвел зал медленным, презрительным взглядом, – и знаешь, что ты лучше всех здесь. Ты лучше всех, ты другая.
Дженнифер покачала головой:
– Не могу.
Он наклонился вперед, опершись локтями на стол. Его лицо светилось.
– Ты должна. Ты лучше всех. Ты другая. Ты особенная. Я понял это в ту минуту, когда увидел тебя в библиотеке.