Тут знак проглядел Вадим. Киреев стучал по доске мелом и ворчал:

— Растяпа, растяпа!

Ипполит сидел в стороне. В поле его зрения была вся доска. Он поднялся и ткнул пальцем. Киреев обрадовано хлопнул Ипполита по плечу и поскакал дальше.

Он снял черный пиджак и положил на стол.

Вадим стянул свое карнавальное букле и бросил поверх черного пиджака.

Они напоминали игроков, спешащих отыграться…

Временами останавливались и задумчиво смотрели на доску. Молча. Минут пять.

И снова начиналась скачка.

— Американцы пытаются уловить плазменную волну, как звуковую от солнца, — говорил Вадим.

— Теория стала отставать от экспериментов, — вздохнул Киреев. — Куда ты дел интеграл? И не смотри на меня так. Я не дама.

Вадим отметил про себя «ты» и приободрился.

Интеграл находил Ипполит. Он не участвовал в гонках, а просто наблюдал. И потому все видел. Но мало было видеть, надо еще понимать…

Перед уходом Вадим произнес:

— Есть кое-что забавней анекдотов…

Киреев вытирал перепачканные мелом пальцы.

— Не подумайте, что это чудачество. Когда один из двух сотрудников способен, то можно мириться с остроумием второго. А если и второй не лишен сообразительности, то отдел можно считать вполне серьезным…

А год назад Ипполит защитил. Банкет проводили у Ирины. На втором этаже коттеджа, похожего на средневековую крепость.

Вадима на банкете не было. Он лежал в больнице с аппендицитом. Возможно, именно Вадима и не хватало Ипполиту в тот вечер.

Когда они вместе, то постоянно бывают недовольны друг другом. А порознь…

Киреев провел по ребру бумеранга ладонью и отдал Ипполиту.

— Как прошел конгресс? — У Киреева утомленные глаза.

Ипполит достал сигареты «Кинг». Роскошная пачка с золотым ободком. В пачке двенадцать сигарет. Длинных и тонких, как соломинки для коктейля.

— С чего начать? — произнес Ипполит и бросил пачку на стол.

— Начни с начала, — посоветовал Эдуард. Он сидел спиной к Кирееву. Демонстративно.

Вадим взял перфокарты и направился к выходу. Надо успеть перехватить счетную машину.

Следом вышел Савицкий.

— Извините, Вадим Павлович. У меня большая просьба. — Савицкий держал толстую общую тетрадь. — Меня очень интересует ваше мнение… Тут немного. Небольшая часть работы…

Вадим подумал: какой странный этот Савицкий. Сколько они работают вместе и почти ничего не знают о нем. Откуда у него шрам? Никто в отделе так и не решался спросить.

— …о ядре Галактики, — продолжал Савицкий. — Только я очень прошу — строго между нами… Я б не хотел, чтобы знали посторонние.

— Посторонние?

— В отделе достаточно посторонних. Для меня. Да и для вас, Дима.

Непонятно улыбается Савицкий — или просто этот шрам?

— Но если у вас нет желания, то пожалуйста, — добавил Савицкий.

— Нет-нет, отчего же? — произнес Вадим. — Но, если не ошибаюсь, ядро — это ваша официальная тема. При чем тут конспирация?

— Здесь я углубляю исследование более частного вопроса…

Вадим, не скрывая, посмотрел на часы. Еще немного — и машину могут занять.

— Пойду. Послушаю, что рассказывает Горшенин, — спохватился Савицкий.

Вадим сделал несколько шагов, когда Савицкий его вновь окликнул:

— А знаете, удивительно… В Австралии совершенно нет хищников. Представляете? Единственный экземпляр — дикая собака динго. И все!

— Откуда у вас такие сведения? — спросил Вадим.

— Из газет, — на этот раз Савицкий явно улыбался.

— Загадочная вы личность. Сколько мы работаем вместе, а я и понятия не имею, куда вы исчезаете после пяти, — Вадим нетерпеливо переминался.

— Домой. К семье. У меня три девочки. Три дочери. Вера, Надежда, Любовь. Как в святцах…

Последние слова Савицкий уже произнес в пустом коридоре.

До начала сеанса оставалось минут пять. Вадим вглядывался в тех, кто подходил к кинотеатру.

— Мы нечасто бываем одни, — проговорила Ирина, она так же нетерпеливо оглядывала прохожих. — А ты знаешь, как я его люблю.

— Мне кажется, он этого не замечает, — ответил Вадим.