Обратимся к историческим загадкам астрономии. Известно, что четыре наиболее ярких спутника Юпитера – Ио, Европу, Ганимед и Каллиостро – открыл знаменитый Галилей в 1610 г. с помощью построенного им телескопа. А между тем находка, сделанная китайскими учеными, свидетельствует, что людям было известно об одном из спутников Юпитера почти две тысячи лет назад. Специалисты случайно обнаружили записи одного из древнейших астрономов, датированные 364 г. до нашей эры, в которых указано, что за двадцать лет наблюдений ему удалось невооруженным глазом увидеть по соседству с Юпитером небольшую звезду. По всей видимости, это был Ганимед, самый яркий спутник Юпитера.

В 1950 г. французские этнологи Марсель Гриоль и Жермена Дитерлен опубликовали статью, посвященную мифолого-астрономическим воззрениям догонов – африканского народа, проживающего на плато Бандиагар, на территории нынешней Республики Мали. Оказалось, что догонская мифология, в целом весьма архаичная, включает в себя знания о свойствах и траектории движения спутника Сириуса, а также сведения о четырех крупнейших спутниках Юпитера, спиральных звездных мирах и многих других «астрономических реальностях», которые известны современной науке лишь благодаря телескопическим наблюдениям. Догоны знают, что звезды «удалены от Земли, близко к которой находится только Солнце». Сириус, именуемый «пупом мира», играет главную роль в группе звезд, включающей созвездие Ориона и некоторое число близлежащих (на небосводе) звезд. К последним относятся Плеяды, «звезда Козьего Пастуха» – Энегерин толо (гамма Малого Пса), Тара толо (Процион) и др. Совокупность этих светил составляет «внутреннюю» систему звезд (или «опору основы мира»), которая, по мнению догонов, непосредственно участвует в жизни и развитии людей на Земле. «Внешняя» же система состоит из других, более далеких светил, «в меньшей степени вмешивающихся в человеческую жизнь». Эта система образует «спиральный звездный мир». Изложив соответствующую информацию, полученную от догонских жрецов, Гриоль и Дитерлен честно признались, что даже не ставили перед собой вопрос о том, каким образом люди, не располагавшие необходимыми астрономическими инструментами, сумели узнать о движении и определенных характеристиках фактически невидимых простым глазом небесных тел.

Древние египтяне еще четыре тысячи лет назад связывали звездное скопление Плеяды со словом «тысяча», хотя человек с нормальным зрением видит в Плеядах всего 6–8 звезд. Тысячу же звезд в Плеядах обнаружили лишь в XVIII в., – разумеется, с помощью телескопа.

Не исключено, что в некоторых местах древние астрономы использовали телескопы. Ведь линзы были известны еще за 2500 лет до н. э. Но прямых доказательств этого нет, а потому официальным открывателем телескопа считается все тот же Галилей.

Если действительно не было в древности телескопа и единственным оптическим прибором оставался человеческий глаз, так ли тогда удивительны столь древние знания о лунах Юпитера, кольцах Сатурна, фазах Венеры?

Добыты все эти сведения благодаря одной из самых совершеннейших биологических структур – человеческому глазу. В совершенстве его конструкции вы можете убедиться сами: в столь малом объеме природа сумела разместить прибор необычайной сложности. Сетчатка и зрительный нерв – это вещество мозга. Сеть кровеносных сосудов почти что в два раза гуще, нежели в любом другом органе. И наконец, уникальный хрусталик.

Через глаза в наш мозг, как установили ученые, поступает до 80 % всей информации.

Чем дальше направлен взгляд, тем спокойнее мышцы глаз. Не создавались ли глаза для высматривания удаленных предметов? В одном из примитивных племен в джунглях Африки, где занимались в основном охотой, как выяснилось, ни один абориген не страдал близорукостью и все охотники отличались необычайной зоркостью.

Приведу некоторые факты, которые я узнал в своих этнографических экспедициях от рыбаков, морских зверобоев и охотников – жителей различных селений Архангельской области.

В Беломорье, в деревне Койда, старик Нестерка, работавший в молодые годы зверобоем, рассказал мне об одном человеке, память о котором в окрестных местах жива и по сегодняшний день. Вот его рассказ: «Мы из веков около моря. У нас дом стоял на море глазами. Ромшей (артелью) на Зимнее море промышлять тюленя ходили. Спустились мы от деревни Семжи в море: пятнадцать лодок. На корме у нас сидит лопарь (так саамов прозывали). Мужики его на вёшно (весенний зверобойный промысел) нанимали. Прозвище у него было „вороний глаз“. Он смотрит – ворон ли летит. Если ворон летит мимо, вот и примечает, в какую сторону полетел, под какой ветер: попережник, север или полуночник. Ворон летит к зверям. Поедь себе смекает – еду. В это время лежат тюлени на льду, у них весь жир выходит, на теле вроде как короста, страшный зуд. Они будто кони катаются – чешут спины. Короста-то на льду остается, ворон ею и питается. Ежели низко ворон летит – звери недалеко, а высоко – на далеком расстоянии. Мы ехали до мыса Абрамова. Там в лед заехали. «Вороний глаз» кричит: «Ворон летит, вороти на лето (юг)». Все мужики, которые лодками правили, головы подняли, в небо глядят, ворона не видно, и зуйки-мальчишки, уж на что зорки, и те ничего не углядывают. Зорок был «Вороний глаз», видел сильно далеко, ему верят, слушают его. Три часа на юг держали направление. И вправду – лежат звери на льду.

Брали «Вороний глаз» в море на карбас и на парусники. Наши старики говорили: «Если моря не знаешь – сам на себя не надейся, за людьми иди. На промысел поехал, нужно знать течение воды и поворот земли». И в ненастную погоду, ночью, случалось ездить, ничего не видно, а «Вороний глаз» выведет… Сейчас на каждом носу, на банках (мелких местах) все огни. В прежнее время этого не было; где-нибудь какой-нибудь маяк – и все. Ночью плыли на баркасе, темень страшная стоит, полуночник (ветер) в сторону относит. «Вороний глаз» показывает, кричит: «Там светит!» Глядим – ничего не видать. Гребем с полчаса, глядим, опять ничего не видать, долго высматривали, наконец увидали маяк – на Моржовце светил. А ведь «Вороний глаз» этот свет уже когда видел! Вот и говорили: «Вороний глаз» дороже, чем алмаз».

Вскоре мне и самому пришлось убедиться в зоркости промысловиков-охотников. Была у меня давняя мечта: встретиться с охотниками, промышляющими в тайге или тундре пушнину и дичь, походить вместе с ними по звериным тропам, послушать их рассказы, байки, приговоры, узнать обычаи. Долгие годы в моих поездках по России дороги не приводили меня в охотничьи места. И вот однажды мечта сбылась. Случилось это на Севере, в деревне близ реки Мезени. Вызвался помочь мне в этом старый охотник Ермолаич. Несмотря на свой суровый вид, он был разговорчивым и добродушным стариком, в свои восемьдесят два года – крепким и бодрым.