Во-вторых, леди Кобрин водила дела с адорнийцами. Об этом знали только самые приближенные к ней люди. Сам Грегор узнал случайно — ворвался в кабинет Агаты Кобрин и невольно подслушал разговор с ее правой рукой рыцарем Маркусом. Однако повод для такого вторжения был признан веским — список указов из столицы, которые император Империи Доктов («чтобы ему править вечно», как велит добавлять этикет) должен был подписать в следующем месяце. Поэтому наказание ограничилось выволочкой, и Грегор был прощен под клятву никому не рассказывать об услышанном.

«Наши враги не должны узнать о тех, с кем ты имеешь дела». Осторожный Маркус был известен своим хладнокровием, а также отсутствием каких бы то ни было моральных принципов.

«Он теперь мой рыцарь. Рано или поздно, он бы все равно узнал». Леди Агата тогда говорила медленно, смотря не на Грегора, а на Маркуса. «Нужно дать ему шанс доказать свою преданность».

Шанс, который был с успехом упущен.

— Ты же видел, что ситуация изменилась, — Грегору очень хотелось хоть кого-нибудь обвинить в этой неудаче. Если не всю ответственность переложить, так хоть какую-то ее часть.

— Один? Без оружия, которое, кстати, мы оставили по твоей инициативе? Против трех героев? — Кристэн недоверчиво хмыкнул.

— Получается, ты просто смотрел, как меня избивали?

— Получается, что так. Это, кстати, было не долго. «Избивали» подразумевает продолжительность действия, а тебя так, стукнули пару раз.

— Урод...

Сочувствие пропало, вернув ведущую партию надменной издевке.

Кристэн Блиц был дуэлянтом, героем леди Кобрин, посланным с Грегором в качестве телохранителя. До Фихтера они добрались без приключений, городская ратуша радушно приняла «столь высокопоставленных господ» и Грегор расслабился. Он действительно велел Кристэну оставить оружие, справедливо решив, что вряд ли присутствие доктского героя на своей территории обрадует адорнийскую сторону. А без остробоя и своего элегантного костюма Кристэн запросто походил на обычного человека. Он должен был бы стать его «тузом в рукаве» в случае опасности, но на деле этот туз оказался шестеркой.

Герой беспрекословно подчинялся только самой леди Агате, которой принес присягу верности. К Грегору он в лучшем случае мог прислушиваться и содействовать.

— Ты же мой телохранитель. Получается, ты тоже не справился.

— Телохранитель, а не нянька. Я не могу охранять того, кто сам мне в этом мешает.

Справедливый упрек. От этого становилось еще обиднее. Лучше бы в нем не было правды.

— А адорнийцы еще не знают, что ты... — Грегор осекся, покосившись едущих неподалеку от телеги стражников.

Кристэн в ответ многозначительно погремел цепями на руках.

— А ну заткнулись! — два удара тупым концом копья под вздох заставили Грегора свернуться в комок.

«Уроды. Выродки. Ненавижу вас».

Адорнийцев за то, что они враги.

Кристэна за то, что отказался помогать.

И себя за то, что родился таким дураком.

Крепко же ему досталось все-таки. Три дня, перемежающиеся тревожным забытьем, лихорадкой и бредом сильно вымотали Грегора, и ежедневная тряска в повозке вовсе не способствовала выздоровлению.

Даже на злобные ругательства реагировать не хотелось. «Урод», «выродок»... Слабо, сэр Грегор, на самом деле слабо и беззубо. На своем опыте Кристэн знал, что острое слово может поддеть не хуже остробоя, а вовремя брошенная шпилька заставит выйти из себя даже самого благоразумного человека.

В былое время Кристэн и таких бы выпадов в свой адрес не стал терпеть — ответил бы пообиднее или в крайнем случае руку бы сломал незадачливому собеседнику, но тут ситуация была другая.

Дорога тянулась медленно. Не из-за того, что телега еле двигалась. Как раз наоборот, их захватчики видимо очень старались куда-то успеть и не жалели лошадей. Пара часов на ночной отдых, короткие остановки несколько раз в день на границах уделов адорнийских лордов, где Кристэна заставляли вставать с повозки, выволакивали оттуда Грегора, а затем закидывали их обратно после недолгого осмотра.

Просто дорога всегда кажется медленной, когда не знаешь, куда она ведет. Сколько еще поворотов предстоит совершить, пока, наконец, доедешь? А еще Кристэна раздражало то, что все эти дни приходится смотреть назад. Всю свою жизнь он ездил на лошадях, любил встречать ветер с открытым лицом, и вид уходящей назад дороги угнетал.

Точнее, пытался угнетать. Не такой уж человек был Кристэн, чтобы подолгу предаваться мрачным раздумьям. Точнее не совсем человек — он стал героем, приняв прайм три года назад.

Адорнийцы их убьют? Без сомнения. Скорее всего, везут в какой-нибудь город, чтобы устроить показательную казнь. Но смерть не может напугать героя. В самом деле, что значит одна смерть для того, кто уже ее не раз переживал? Ну да, неприятно. Примерно также, как идти к зубных дел мастеру.

На своем веку Кристэн уже успел умереть три раза, и только один из них был засчитан как «смерть во время выполнения задания» — защищал караван из Кобрии в какой-то богом забытый город. Обычные разбойники, но напали неожиданно и сразу пробили арбалетным болтом правое предплечье, оставив правую руку висеть предательской плетью. И все равно перед смертью Кристэн, кажется, успел достать пару противников.