Враги Юрбена рассудили, что нельзя терять ни минуты, и, пользуясь его отсутствием, сами подали на него жалобу, а в качестве жалобщиков перед духовным судьей Пуатье [9] согласились выступить два негодяя — Щербонно и Бюгреан. Они обвинили Грандье в том, что он развращает женщин и девиц, является нечестивцем и богохульником, никогда не читает треб и превращает храм в притон разврата и распутства. Судья принял жалобу и назначил в качестве гражданского судьи Луи Шове, а следователем — старшего из священников Сен-Марселя и Лудена, так что, пока Юрбен учинял иск в Париже Дютибо, в Лудене уже шло следствие по его собственному делу.

Следствие развернулось со всей расторопностью, на какую были способны мстительные церковники: Тренкан выступил как свидетель и привлек в этом качестве множество людей, причем показания, которые не удовлетворяли следствие, фальсифицировались или же не фиксировались. В результате заключение, содержавшее очень серьезные обвинения, было отослано к епископу Пуатье, в окружении которого у врагов Грандье были весьма влиятельные друзья. Впрочем, и сам епископ имел на него зуб: однажды Юрбен по чьей-то настоятельной просьбе выдал разрешение на брак, противоречивший правилам церкви; поэтому предупрежденный заранее высокопоставленный священнослужитель нашел в материалах весьма поверхностного следствия достаточные основания, чтобы издать постановление о взятии Юрбена под стражу, которое звучало следующим образом:

Как мы уже говорили, когда было издано это постановление, Грандье находился в Париже, где парламент рассматривал его жалобу на Дютибо, и последний, получив документ, прежде чем Юрбен узнал о его существовании, описал судьям скандальные нравы кюре и в подтверждение своих слов передал им постановление. Не понимая, что происходит, парламент решил, что до того, как будет дан ход жалобе Грандье, он должен предстать перед епископом, дабы оправдаться в предъявленных обвинениях. Юрбен немедленно кинулся из Парижа в Луден, где ознакомился с делом, и тут же отправился в Пуатье, желая поскорее очистить себя от навета. Но едва он туда прибыл, как был арестован судебным приставом Шатри и препровожден в тюрьму епископства.

На дворе стояла уже середина ноября, в тюремной камере было холодно и сыро, но Грандье не удалось добиться, чтобы его перевели в другую; поняв, что его враги гораздо сильнее, чем ему казалось, кюре вооружился терпением. Просидел он два месяца, в течение которых друзья священника считали его погибшим, а враги торжествовали: Дютибо радовался, думая, что отделался от процесса, а Баро уже предложил одного из своих наследников по имени Исмаэль Булио на должности, занимаемые Грандье.

Судебные издержки были поделены между всеми участниками, и богатым пришлось платить за бедных: поскольку следствие велось в Пуатье, а свидетели жили в Лудене, дорожные расходы для такого большого числа людей составили значительную сумму, однако жажда мести пересилила скупость, и каждый свидетель заплатил часть издержек пропорционально своему состоянию, так что через два месяца все было завершено.

Однако, как враги Грандье ни старались, чтобы результаты следствия были губительны для него, основное обвинение так и не было доказано: Юрбену вменялось в вину, что он растлевает женщин и девушек, но ни одна из них не была названа по имени и не выступила с жалобой — все основывалось на слухах, а факты отсутствовали. Это был один из самых странных процессов, какие только когда-либо имели место. Тем не менее 3 января 1630 года был вынесен приговор, согласно которому Грандье в качестве епитимьи должен был в течение трех месяцев каждую пятницу сидеть на хлебе и воде, а также лишался права a divinis в епископстве Пуатье на пять месяцев, а в Лудене — навсегда.

Приговор этот был обжалован с обеих сторон: Грандье обратился к архиепископу Бордосскому, а его противники через посредство прокурора духовного суда — в парижский парламент, желая так досадить Грандье, чтобы он согнулся под гнетом забот. Однако у него нашлось сил отбить и это нападение: он подал кассационную жалобу в парламент и выиграл там процесс, продолжая настаивать на обжаловании дела у архиепископа Бордосского. Но поскольку и там нужно было допросить множество свидетелей, перевезти которых на столь большое расстояние было практически невозможно, решили передать дело на рассмотрение президиального суда в Пуатье [10] . Судья по уголовным делам приступил к новому следствию, но на сей раз оно велось беспристрастно, и его материалы оказались неблагоприятны для клеветников: одни свидетели, упорствовавшие в своих показаниях, были уличены в противоречиях, другие откровенно признались, что их подкупили, третьи же заявили, что дали ложные показания; в числе последних оказались священник по имени Мешен, а также Исмаэль Булио, тот самый, которого Тренкан прочил на место Юрбена Грандье. Заявление Булио утеряно, поэтому мы приводим здесь документ, написанный Мешеном, в таком виде, в каком он вышел из-под его пера.