Вначале к Юрию Чайке обратились главы протестантских церквей России, которых возмутило содержание нескольких серий знаменитого мультсериала «Южный парк» - якобы этот мультфильм пропагандирует «многочисленные пороки». Потом специальное предупреждение в адрес телеканала вынесла Басманная межрайонная прокуратура Москвы. Затем в СМИ появилась информация, будто частоту «2Ч2» передадут правильному телеканалу «Мать и дитя». Затем депутат Госдумы, лидер молодежного движения «Идущие вместе» Павел Тараканов заявил, что частоту может занять «телеканал, который будет отражать государственную позицию в области молодежной политики». Все выглядело как хорошо спланированная циничная кампания против канала, шитая белыми нитками административного ресурса, и митинги под лозунгом «Они убили Кенни» (Кенни - персонаж «Южного парка») смотрелись так же безнадежно, как собрания патриотов «Москвы, которой нет» возле очередного дома, который гарантированно снесут.

И вот в такой обстановке каналу продлили лицензию, которую по всем признакам продлевать никто не собирался. Общественные активисты, защищавшие пресловутого Кенни от посягательств, могут праздновать победу, но вряд ли им стоит торопиться с выводами. Практика показывает, что в современной России общественная кампания может иметь успех только в том случае, если интересы активистов (случайно или умышленно) совпадают с интересами каких-либо других, гораздо более серьезных игроков. Так бывает, когда в сносимом доме обнаруживается офис какого-нибудь банка (помню случай, когда я писал про организации жильцов, борющихся с застройщиками, и ко мне натурально обратился некий банк, опасавшийся, что дом, в котором отделение банка арендует офис, могут снести, - банкиры просили познакомить их с какими-нибудь сумасшедшими бабушками, которые в нужный момент станут бросаться под бульдозеры). Так бывает, когда постройка нефтепровода по берегу Байкала лишает железнодорожников монополии на транспортировку нефти по этому маршруту. Или когда министр обороны конфликтует с военной прокуратурой, и та готова носить на руках всех солдатских матерей страны. Да много когда бывает, в общем.

И если это правило сработало и сейчас, то было бы безумно интересно посмотреть на того влиятельного поклонника «Южного парка» и «Симпсонов», который остановил кампанию на финальной ее стадии. Кто он, этот загадочный спаситель Кенни?

«Я жил недолго, но жил», - это не надпись на могиле нового русского, это название юбилейного фотоальбома, выпущенного Союзом ветеранов госбезопасности к 190-летию Феликса Дзержинского. Дата не самая круглая, но празднуется широко - тот же Союз ветеранов выпустил по поводу 190-летия специальную медаль, которой среди прочих была награждена большая группа депутатов Государственной думы. Госбезопасность - это сегодня модно, и награжденные депутаты, выступая на церемонии вручения медалей, полностью соответствовали мейнстриму - депутат Владимир Колесников предложил вернуть на Лубянскую площадь демонтированный в 1991 году памятник Дзержинскому работы Евгения Вучетича, а Геннадий Гудков пообещал подготовить по этому поводу специальное обращение к мэру Москвы.

Самое забавное, что если бы Дзержинского тогда, сразу же в августе, не снесли, этот памятник так бы до сих пор и стоял - как Ленин на Калужской площади или Димитров на Якиманке. Наверное, у старых чекистов он вызывал бы какие-то остатки священного трепета, еще у кого-то - раздражение, но подавляющему большинству москвичей и гостей столицы бронзовое изваяние мужчины в шинели посреди не самой уютной московской площади было бы глубоко параллельно. Но все вышло как вышло - убрав Дзержинского с площади, демократы 1991 года наделили этот памятник несвойственными ему ранее сакральными функциями - и сегодня возвращение статуи на прежнее место станет не рядовым изменением московского пейзажа.

Впрочем, у противников возвращения памятника на Лубянку есть шансы - несколько православных организаций выступили с инициативой объявить небесным покровителем ФСБ святого Александра Невского, полагая, что святой покровитель может стать адекватной заменой «бесноватому врагу Русской Православной Церкви, руки которого в крови святых новомучеников и исповедников» (цитата из заявления «Союза православных граждан»). В общем, российские спецслужбы сейчас переживают новый период самоидентификации наподобие популярного телешоу «Имя Россия», в котором, кстати, тот же Александр Невский мужественно противостоит товарищам Дзержинского Владимиру Ленину и Иосифу Сталину.

В самом деле - когда в центре Москвы убивают влиятельных чеченцев, какие еще заботы могут быть у спецслужб?

Экстремизм

Вообще, забот у нашей власти сейчас очень много. Вот Государственная дума совершенствует антиэкстремистское законодательство - казалось бы, можно ли сделать его еще более жестким, чем оно было до сих пор? Оказывается, можно. Одобренные на специальных слушаниях поправки к законам «О противодействии экстремистской деятельности» и «О СМИ» направлены на создание «необходимой системы профилактики экстремистского мышления и поведения».

О чем идет речь? Во-первых, упрощается процедура признания организации или СМИ экстремистским - теперь основанием для этого может послужить простое заявление прокурора, которое не подлежит обжалованию. Во-вторых, из статьи КоАП, предусматривающей санкции за массовое изготовление и хранение экстремистской литературы, предлагается убрать слово «массовое», то есть после принятия поправок можно будет отдать человека под суд и за хранение одного экземпляра листовки, напечатанной, допустим, лимоновцами. Наконец, поправка к закону о СМИ предусматривает изменение порядка опровержения опубликованных сведений - если до сих пор для публикации опровержения требовалось заявление героя спорной публикации, то теперь оно перестает быть обязательным, и опровержения могут добиваться прокуратура, органы власти субъекта федерации и регистрационный орган, в котором зарегистрировано СМИ.

Не хочется иронизировать по этому поводу, но столь скрупулезное (какие это по счету поправки с момента принятия закона об экстремизме в 2002 году? Пятые? Десятые?) отношение российской власти к букве закона выгодно отличает ее от власти советской, которой для подавления антисоветских настроений хватало уголовного кодекса и карательной психиатрии. Кажется, еще две-три такие поправки, и наше государство с полным основанием можно будет называть правовым.