Собесский тем временем продолжал:

— Речь Посполитая не подготовлена к защите. На мне, панове, лежит ответственность и обязанность охраны отчизны нашей милой. Но, не имея никаких возможностей ведения боя в поле с огромной армией Порты, рассчитываю задержать турецкие силы возле Каменца-Подольского, чтобы дать возможность собрать как регулярное войско, так и шляхетское рушение. Планирую подтянуть к Каменцу все гарнизоны с ближних крепостей и городов, за исключением таких как Меджибож, Бар, Брацлав. Также король прислал нам для поддержки каменецкого гарнизона полторы тысячи казаков. Я с армией затем вдарю, приду на помощь. Главное — продержаться в городе до моего подхода. Згодны, панове, с моим планом?

Все молчали. Прервал паузу лишь Кмитич:

— А как сам Каменец? В каком состояние фортеция?

— Крепость прочная. Бастионы, стены — все построено по последней инженерной мысли. В 55-м году крепость выдержала девять штурмов Хмельницкого и его московитов. Все девять штурмов провалились у Хмеля. Но гарнизон маленький, — рассеянно провел ладонью по усам Собесский, — собственный гарнизон крепости состоит из двухсот человек пехоты. Командует там подольский староста Потоцкий, вы его, панове, знаете. Добрый ваяр. Я распорядился, чтобы туда отправился нанятый в Швеции бискупом Тржебицким полк в пятьсот человек. Пан Володыевский!

— Так, пан гетман, — откликнулся «маленький рыцарь».

— Вы также направляетесь в Каменец. Тем более что это ваш родной город. Сколько у вас людей?

— Двадцать четыре драгуна осталось.

— Не густо, однако, — буркнул кто-то.

— Так, панове, не густо, — кивнул Собесский, — но есть еще тридцать сердюков полковника Мотовила, восемь десятков киян ротмистра Мокрицкого. Всего регулярного войска должно набраться почти полторы тысячи человек.

— И это достаточно? — Володыевский аж засмеялся. — Ведь для Каменца нужно не меньше шести-семи тысяч, пан коронный гетман!

— Верно, — нахмурился Собесский, — нужно силы выискивать по всей стране. Вот нашлось около 500 человек шляхетского ополчения. И вот еще, — коронный гетман повернулся к Кмитичу, почему-то густо покраснев, — пан мой любый Самуль, артиллерийское обслуживание состоит всего из четырех квалифицированных пушкарей. Точнее, состояло, ибо один исчез — может, похитили, — а другого убили. Нам же нужно для эффективной обороны человек десять или хотя бы шесть инженеров артиллерии. Двух нам обещает прислать пан Герберштейн вместе с несколькими канонирами. Понятное дело, инкогнито. Но и этого недостаточно для фортеции. Тебе туда надо бы ехать. Знаю, мало специалистов в Республике таких, как ты. Да что там мало! Их вообще сейчас нет! За этим я тебя и вызвал. Прости, если обидел тебя такой миссией.

— Обидел? — Кмитич с удивлением уставился на Собесского. — Что-то я тебя, пан гетман, не зразумел! Почему это вдруг обидел? Пушки — это ведь моя стихия!

Но Собесский пояснил свою мысль:

— Потому что, как и Януш Радзивилл, посылая тебя в Смоленск, тоже в самое трудное место тебя бросаю, — опустил глаза коронный гетман, — к тому же тебе перепоручается этот самый нанятый Тржебицким шведский полк, где шведов, правда, нет почти — все больше плохо обученные чухонцы из Финляндии. Тут вот какое дело: их командир, полковник Торрен, упал с коня, сломал и руку, и ногу, и пару ребер. Пока залечивает раны, ты их командир, пан Кмитич. Твоя задача — привести их из-под Заболотова в Каменец. Дело понятное, наемники, путь не очень близкий. Тебе кружить придется.

— Ну, дзякуй великий! — засмеялся Кмитич. — Это значит, мне этих мурмян нужно вести в Каменец?

— Так, пан канонир, — кивнул Собесский, — ты же один среди нас шведский знаешь! А там, в крепости, ты их передашь под командование воеводы киевского Андрия Потоцкого, а сам будешь заниматься сугубо артиллерией. Причем прибыть в город нужно инкогнито, ибо там шпионы у Дорошенко на каждом углу. Турки как раз и боятся городской артиллерии и, похоже, отслеживают канониров наших. Так что, Самуль, никому ни слова, что ты есть пан Кмитич. Представляйся, пане, как шведский офицер, коль и пехотная наемная рать у тебя шведская. Да тебе, братко, и не привыкать шведом прикидываться, — усмехнулся в усы Собесский, явно вспоминая Ясну Гуру.

— Михал! — серьезно посмотрел на Радзивилла Собесский.

— Так, пан?

— Братко, тебе тоже надо пополнить состав канониров Каменца. Ведь у тебя в Несвиже своя литейная мастерская пушек. Знаю, что не бомбардир ты, но куда лучше разбираешься в пушкарном деле, чем иные паны артиллеристы. Знаю, пригодился бы ты как командир конной хоругви или панцирных гусар, но там люди есть, а в крепости пушкарей не хватает. Там иные не знают с какой стороны к этой самой пушке подходить. Так что, кали ласка, прошу тебя, пан мой любый, в Каменец. И тоже инкогнито, мой дорогой сябр! Назовись там Кнорингом, шотландцем или немцем. Ты также в секрете должен быть. За тобой как за Радзивиллом пуще, чем за Кмитичем, могут охотиться.

— Добре, — улыбаясь, кивнул Михал своей высокой шляпой, — Кноринг, так Кноринг. Буду шотландцем.

Воцарилась минутная пауза. Вновь стало слышно, как жужжит черный шмель, летая вдоль стен палатки в поисках выхода. Все полковники словно переваривали информацию, напряженно рассматривая карту Подольской Руси, разложенную на сосновом столе и прижатую по краям пистолетами и гусарским шлемом.

— Сил станет в городе скоро заметно больше, — как-то без особой уверенности в голосе прервал паузу Собесский, — но мы предполагаем, а Господь располагает. Как будет дальше, никто сказать сейчас не сможет. Какой бы крепкой фортеция ни была в Каменце, у турок пушки в большом количестве, да и людей целое море. Главное, сейчас их не пропустить под Четвертиновкой. Как, пан Лужецкий, не уступите там врагу?