Так что на третий день я встала ровно в четыре. Приняла душ, надела свой спортивный костюм и вышла из комнаты. Не думала, что он будет там. Но он был. Сидел на лестнице, сжимая в руках банку с магическим энергетическим напитком. Гадость страшная, но помогает.

— Привет. Нет, не поднимайся. Я не хочу снова столкнуться с твоим ртом, — выдала я, не подумав. Но Диреев воспринял все с юмором.

— Хм, так вот, что это было?

— Это была большая ошибка. И уверяю, это больше не повторится. Ты мой учитель, я ученица. Границы больше не пересекаем.

— Рад, что мы это прояснили. Начнем урок?

— Ага. Только, если можно, давай недолго бегать будем. Мне все еще не очень.

Он кивнул и протянул мне коктейль.

С этого момента в наших отношениях какой-то переломный момент наступил. Диреев такой спокойный стал. И равнодушный. С самого первого занятия провел между нами черту или даже ледяную стену отчуждения. Я сначала обрадовалась, а теперь уже и не знаю. Ничего его не трогает, не волнует. Он просто учит. Даже Катя заметила, что он поменялся как-то. На меня теперь совсем не смотрит, даже за завтраками или обедами. А я стала скучать по его ехидным замечаниям, по нашим ссорам, по его постоянному присутствию рядом. Не этому холодному отчуждению, а тому внимательному наблюдению. Я думала, мы можем стать друзьями. Но он ясно дал понять, что даже это между нами невозможно. Что ж. Пришлось смириться и углубиться в тренировки.

— Ух, дурацкий стакан, наполняйся же, — в очередной раз разозлилась я. Не понимаю, как это можно сделать. Мне объясняли все: Крыс, бабушка, Диреев, но сам принцип ускользал. Нет, я уяснила, что нельзя создать что-то из воздуха. Обязательно должен баланс соблюдаться. Но как его соблюсти, я не понимала.

— Ты должна сосредоточиться, — терпеливо наставлял Диреев. Да-а-а. Терпения ему не занимать. В отличие от меня. Достало все. Каждый день по два часа и ничего.

— Все, не могу. Я устала.

— Ты не стараешься.

— Я очень стараюсь. Видишь? — я указала на свою мокрую от пота майку.

— Хорошо. Давай попробуем кое-что. Закрой глаза.

Я подчинилась. Диреев подошел сзади.

— Магия всегда должна существовать в балансе, — мягко и тихо проговорил он.

— Я не понимаю, что это значит.

— Ты просто должна это понять, прочувствовать. Представь себе весы. На одной чаше то, что ты хочешь, на другой ты сама. Заставь эти две части соединиться, сохранив баланс.

Блин. Как все сложно. И его острое присутствие только мешает.

— Сосредоточься.

Весы, весы, весы. Думай Элька о весах.

— То есть ты говоришь, если у меня прибудет, то где-то убыть должно?

— Грубо говоря, да.

Класс. Где-то должно убыть. И прибыть ко мне. А где воды больше всего. В океане, конечно. Я представила себе огромный океан, бездонный и бескрайний. Я иду по песку, воздух теребит волосы, теплые барашки волн выбрасываются на берег, доставая до моих ног. В руках стакан, который я должна наполнить. Я подхожу ближе, балетки намокают, но я продолжаю идти вперед, зачерпываю воду и.

— Элька, стой, — внезапно кричит Диреев и в последнюю секунду успевает меня схватить.

Я резко распахнула глаза и уставилась на бушующие волны настоящего океана.

— Мама.

— Спокойно. Я с тобой.

Диреев обхватил меня сзади и прислонил к себе.

— Только не двигайся.

— Почему? — некстати спросила я.

— Потому что в своих мыслях ты зашла слишком далеко.

Я не поняла его слов, нахмурилась, глянула вниз и побледнела. Никакого песочка под нами не было. Одна сплошная глубина. И никаких волн, потому что мы от берега, на черт знает сколько километров, удалились.

— Мне страшно. Господи, верни нас назад.

— Не паникуй, — рявкнул репетитор. Не знаю, что он там делал, но мы все еще держались на волнах и не двигались. Долго так стояли. Я продрогла, устала, и начали неметь пальцы.

— Что с моими руками? Я их не чувствую.

— Терпи. Нам главное дождаться помощи.

— Почему ты просто не можешь отправить нас обратно, как тогда?

— Когда? — окаменел мой спутник.

— На тренировке. Ты щелкнул пальцами и испарился.

— Потому, что этому учатся много лет, если не веков. Я всего шесть лет занимаюсь телепортацией и, в лучшем случае, удалялся на несколько километров. И то один. С довеском мы даже до берега не дотянем.

— А где мы вообще? А вдруг здесь акулы? Ой. Что-то щекочет меня за пятку.

Я снова посмотрела вниз. И увидела дельфина. Настоящего. Ух, ты. Я их только однажды видела. Папа водил в приезжий дельфинарий на представление. В этих зверей невозможно не влюбиться. Но меня просто убило, когда дельфин высунулся из воды и проговорил:

— Транспорт заказывали?

— Мама, — в который раз пискнула я и поежилась от осознания, что на свете еще есть столько всего… удивительного.

А Диреев тем временем заговорил с дельфином.