Сократ и Аспазия обнимают друг друга И сливаются в поцелуе. Их опутывают со всех покрывалом Изиды.

ГОНЕЦ. Сократ удалился в пещеру, теперь он выйди из нее посвящённым.

ХОР. Хайре — хайре — хайре — хайре! Ехал грека через реку, видит грека в реке рак, сунул грека руку в реку, рак за руку греку цап, Хайрехайрехай — ре - ми - фа - соль — ля - си - до, до - си - ля - соль — фа - ми - ре - до, сунул — сунул — сунул — сунул — сунул, но не вынул.

ГОНЕЦ: Ну как там?

ХОР. Еще не закончили.

ГОНЕЦ: Славьте!

ХОР.

Шла собака по роялю,

наступила на мозоль,

и от боли закричала:

до-ре-до-ре-ми-фа-соль…

ГОНЕЦ. Сколько прошло времени?

ХОР (нараспев) А кто его знает, за что он хватает, за что он хватает, куда он…

ГОНЕЦ: Ну, хватит, пора уже закругляться.

Хор распутывает покрывало Изиды, там, где был молодой Сократ с прекрасной Аспазией теперь сидит лысый, пузатый, 70-летний старик с безобразной Ксантиппой.

ГОНЕЦ: Что там?

XОР. О, ужас, ужас, ужас!

ГОНЕЦ: Кто там?

ХОР. Старый Сократ с безобразной женой Ксантиппой.

ГОНЕЦ. Что она с ним делает?

ХОР. Не то гладит по лысине, не то бьет по голове.

ГОНЕЦ. А если это Любовь?

ХОР.

Любовь

Лю-боль

Лю-бой

С тобой

Любой

ГОНЕЦ. Что узнал ты, Сократ, от богов? Поведай нам, смертным!

СОКРАТ. Я знаю то, что ничего не знаю.

ХОР.

Я знаю то,

Я не знаю то

Я знаю не то

Я не знаю то

СОКРАТ. В юности мой друг Протагор говорил: «Человек есть мера всех вещей. Существующих, поскольку они существуют, и не существующих, поскольку они не существуют». Но как может быть мерой тот, кто постоянно не постоянен. Принесите медное блюдо. (Смотрится в блюдо, как в зеркало).

ГОНЕЦ. Слушайте все, Сократ возвестил нам закон Бога — «Я знаю то, что ничего не знаю» (в недоумении вертит глиняную дощечку). Ничего не понимаю, фи гня какая-то «Сократ — отныне ты самый мудрый из смертных!!!»

Удар грома, появляется афинский гонец

ГОНЕЦ ИЗ АФИН. Сократ, афинский ареопаг приговаривает тебя к изгнанию или смерти.

СОКРАТ. Как можно приговорить того, кто приговорён природой?

ГОНЕЦ. Что ты хочешь этим сказать?

СОКРАТ. Я хочу сказать, что я ничего не хочу сказать. Каждый человек приговорён к смерти, если он рождён. «Дальнейшее молчание» — как скажет Гамлет через 2000 лет,

ГОНЕЦ. Он издевается над нами, о афиняне!

СОКРАТ. Ты сказал, что я приговорён к смерти?

ГОНЕЦ. Да.

СОКРАТ. Но разве афинский Ареопаг состоит из бессмертных?

ГОНЕЦ. Ареопаг состоит из лучших людей страны, это передовики, ветераны, то есть, я хотел сказать…

СОКРАТ. Меня бог поставил в строй! Я сам ветеран многих битв, мне 70 лет, и я, к сожалению, смертен. Смертны и вы, члены Ареопага. Как же могут смертные приговаривать к смерти того, кого бессмертные приговорили сначала к жизни, потом к бессмертию.

ГОНЕЦ. Выбери сам, Сократ, своё наказание. Что ты предпочитаешь — изгнание или чашу с ядом?