Когда она просыпается, первая ее мысль – у нее нет кота. К черту кота. К черту шрам. Она вдыхает, ощущая резь в легких. Выпускает и снова сажает на цепь острую ненависть к травяным сигаретам. Будильник, орущий назойливой и дребезжащей в висках мелодией «Brainstorm» Arctic Monkeys, становится молотом, летящим к наковальне, на которой лежит ее голова, и для нее наступает пора признать безысходность ситуации. Выключить будильник, нервно прижав изображение кнопки на экране. Сесть на кровати. Сделать усилие, чтобы не лечь обратно, несмотря на жуткую ломоту и слабость во всем теле, и встать.

Она спит голой пару уже месяцев, и ей это определенно нравится. Поначалу ее смущало то, что сон без одежды порождает повышенную похотливость, укрощение которой ей давалось в последнее время с трудом, но потом стало легче и как-то привычнее. Она подходит к окну, смотрит на унылый обыденный пейзаж болезненно, со скрипом пробуждающегося Московского района, дергает ручку стеклопакета, захлопывает его, а затем открывает окно настежь. Все ее тело оказывается под потоком свежего воздуха, и сонливость понемногу отступает.

Чтобы еще немного взбодрить себя, она подходит к высокому зеркалу, встроенному в шкаф-купе. Становится перед ним, сведя ноги и уперев руки в боки. У нее практически идеальная фигура, как ей кажется, и это заставляет ее улыбнуться самой себе. Она немногим меньше ста восьмидесяти сантиметров ростом, у нее умеренно пухлые, стройные ноги, аккуратно очерченная талия, грудь третьего размера. Ее длинные, на десяток сантиметров ниже плеч темные волосы немного спутаны, но выглядят все также шикарно и немного вьются. Ее серо-голубые глаза очаровывают иногда ее саму. Она несколько секунд выгибает перед зеркалом бедра, демонстрируя самой себе плюсы и минусы своей фигуры. Сетует из-за начавшего скапливаться на животе жирка – по крайней мере, ей кажется, что он стал заметнее, а причинами тому она видит злоупотребление мучным и пропуски фитнеса в последние пару недель.

Шрам на груди уже практически незаметен, но она все равно проводит по нему пальцем, украшенным в меру длинным, аккуратно обточенным ногтем. Хмыкает. Качает головой и идет на кухню ставить кофе. Принимает душ, чистит зубы, наносит защитный крем на руки, лицо, шею. Собирается на работу, проверяя заранее приготовленное содержимое сумки и прикидывая, что одеть.

Пьет кофе. Она недовольна вкусом, и решение взять стаканчик капучино по дороге в забегаловке рождается само собой. Она рассеянно смотрит на заголовки новостей на «майл.ру», которые читает по утрам скорее ради развлечения, нежели для дела. Слова склеиваются в единые строчки, и она испуганно отрывает взгляд от монитора. Нажимает на кнопку питания. Закрывает ноутбук. Понимает, что времени впритык, порывисто выливает кофе в раковину и оставляет кружку на столешнице рядом с немытой со вчерашнего вечера тарелкой с остатками лазаньи, взятой в дешевом итальянском ресторане по дороге домой.

Три щелчка замков оставляют атмосферу квартиры пустой и холодной, наполняемой лишь тихим гортанным гудением слишком большого для живущей в одиночестве девушки холодильника.

Она элегантно закрывает дверь красного «хендай гетц», нарочито внимательно нажимает на кнопку на брелке, разворачивается и идет в сторону офиса. Офис компании, где она работает, представляет собой маленькое трехэтажное здание и располагается относительно недалеко от метро «Пионерская».

Она каждый день старается не обращать внимания на пошарпаный вид этого старого голубого здания. Каждый раз быстро проходит в двойную дверь, чтобы оказаться окруженной холодным уютом неплохого внутреннего ремонта, яростно контрастирующего с внешним видом офиса. До начала рабочего дня еще десять минут, но она все равно торопится зайти внутрь. Понемногу раскачивающийся день последнего летнего месяца кажется ей слишком удручающим и несущим какую-то опасность. Возможно, думает она, опасность заключается в водителе подъехавшей почти сразу после нее «тойоты короллы» - пареньке из отдела аудита и контроля продаж, который кажется ей чертовски симпатичным, но подойти к которому она считает верхом бесстыдства и снисхождения одновременно.

Она проводит картой по магнитному сенсору. На экране рядом с ним высвечиваются ее короткие данные.

Кошкина Екатерина Ивановна.

Дальше идет название ее должности, но она старается его не читать и быстро проходит через открывшийся турникет. Краем глаза замечает сонное, явно похмельное лицо непонятно зачем дежурящего здесь в дневное время охранника.

Катя не хочет даже думать о том, как называется ее должность. Это сродни некоему суеверию, но для нее важно лишь то, что она знает свои обязанности и работает, чтобы подтверждать свои компетентность и готовность к дальнейшему росту доходов и ответственности. А слишком часто вспоминать, что она руководитель целого направления, хотя и работает лишь с одним постоянным потоком документов, ей совсем ни к чему. Она так считает.

Она поднимается на второй этаж, коротко, глотая буквы, здоровается со всеми, кто здоровается с ней. Садится за свой стол. Включает ноутбук. Вздрагивает, когда раздается кажущейся далекой и незнакомой мелодия из «айфона», зарывшегося в ее сумочку. Звонит ее мать, и, как бы ей ни хотелось поставить на беззвучный режим, она берет трубку. Смартфон кажется Кате слишком большим, ей несколько неловко держать его около уха. Стандартный треп о том, как дела. Пожелание успешного рабочего дня. Просьба, по возможности, съездить на выходных в гости. Катя приехала в большой город из маленького, спрятанного в глубине Новгородской области, и большого желания ездить в места, с которыми связано так немало неприятных воспоминаний, у нее нет. Ей не хочется видеть мать, капавшую ей на мозги каждую минуту из тех почти двадцати лет жизни, что прошли на исторической родине. Она в глубине души ненавидит отца, который уже теперь, будучи наполовину парализованным из-за приема неврологических лекарств пополам с коньяком, нахваливает ее, тогда как отправлял из дома с проклятьями. Переезд на учебу и последующую работу с последующим окончательным закреплением на месте дал Кате шанс жить полноценной жизнью, и она этим шансом пользовалась, как могла.