Какое мнение они хотели услышать? О чем? Единственное, что могли зафиксировать камеры, так это то, что изнутри стены состояли с того же кружева, как и внешняя обшивка. Ни приборов, ни технических устройств, даже панели для открывания перегородок и дверей не было.

Человек, на котором была установлена камера, передвигался быстро и рвано, но это не имело значения, так как вся панорама была однообразна и не давала нам никакой зацепки к пониманию наших «гостей».

— Что скажешь?

Я пожала плечами и попросила увеличить металлическую вязь вокруг входа в главный отсек, надеясь среди этого странного плетения различить более или менее однообразные знаки. Может, хоть они смогли бы как-то обозначить точку воздействия на конструкцию. Но запущенная программа идентификации символов не дала результатов, распознав изображение как произвольный рисунок. Тихо чертыхнувшись, дала знак капитану, что помочь ничем не могу.

— По внешним признакам это даже не корабль, а консервная банка.

Сбоку от меня хмыкнул скандинав. Я даже дёрнулась от неожиданности. Погрузившись в изучения видеозаписи, совсем забыла о соседе.

— Несогласны? — как бы, невзначай, спросил Хоукс.

Скандинав не купился, и все так же молча, продолжал наблюдать за мной. Хоукс постарался незаметно подтолкнуть меня плечом. Терпеть не могу, когда меня трогают и потому, не дожидаясь ещё одного тычка, повторила его вопрос.

— Несогласны?

— А Вы с кем говорите? — раздался вопрос.

Присутствующие притихли, опасаясь спугнуть момент. А мне пришлось к нему повернуться лицом.

— С Вами.

Он, добившись своего, спокойно улыбнулся.

— Все может быть…

— Что? — потеряла я нить беседы. Нелогичные изменения темы разговора всегда меня раздражали.

— Обо мне не интересно, давайте поговорим о Вас.

Это кому не интересно? Вот пыхтящему у меня за спиной Хоуксу интересно и зрителям тоже и даже очень. Да и мне, но я скорее провалюсь через открытый торпедный люк в открытый космос, чем в этом признаюсь.

Я сидела, выпрямив спину, и упрямо молчала, капитан может толкаться хоть весь день, и слова от меня не услышат. Терпеть не могу говорить о себе, это как обнажится публично, неловко и никому не нужно. Скандинав, слегка склонив голову, как будто слушает меня, тоже не проронил больше не слова. Прекрасно помня отвратительные ощущения, когда кто-то отвечает на твои, не заданные вопросы, даже в мыслях пыталась не формулировать никакую информацию о себе.

В тишине прошли несколько медленно тянущихся минут, которые я отсчитывала по вдохам и выдохам.

— Риана у нас очень интересная девушка, — раздался у меня за спиной голос капитана.

Можно было догадаться, что он обязательно воспользуется любым средством, но такой подлости я не ожидала.

— Хотите, я расскажу вам?

На мой возмущённый взгляд капитан никак не отреагировали, продолжал следить за реакцией скандинава. Тот в свою очередь проигнорировал Хоукса. Мои окаменевшие плечи слегка расслабились.

— Она выросла в приюте для отказников, — заговорил Хоукс. — Люди на чьём биологическом материале была создана Риана, отказались от ребёнка, когда узнали что её генофонд с отклонениями.

Я практически заставила себя никак не реагировать и думать о чем-нибудь отстранённом. Последние разработки в сфере усовершенствования искусственного интеллекта очень даже подходили. Вот где действительно умная техника, имея неограниченные возможности и очень схожий с человеческим способ мышления, была лишена людских недостатков. Она не могла ехидничать, играть на нервах и шутить. Чудо, да, и только.

— Затем закрытая школа с очень неплохими результатами, после окончания которой, Риану выкупила лётно-космическая академия. Теперь она собственность военно-космических сил.

Хотя чего я переживаю, эта информация совсем не является секретом. А большего он не расскажет по простой причине, больше обо мне рассказать-то и нечего. Ирван видимо считал также, так как так ни разу не взглянул в сторону Хоукса.

Я была благодарна ему, искренне благодарна этому мужчине, что он не стал поддерживать это патологоанатомическое копание в моей жизни, а чувство признательности для меня невиданное явление. Кем бы он ни был, он возможно больше человек, чем многие из присутствующих.