«Спасибо, что была ко мне добра. Мелани Уорт совсем не такая».

Я выдохнула, только сейчас поняв, что затаила дыхание, и прислонилась спиной к стене. Мелани Уорт никто не нравился. Но при чем тут она?

Я всю ночь не спала, а наутро так боялась пойти в школу, как никогда и ничего в жизни не боялась. Там мне придется встретиться с ним. С Заком. А ведь мне кое-что о нем известно.

Ну ладно, согласна, все это странно. Что на самом деле мне о нем известно? Что Сьюзи Крамер обвинила его в убийстве? Через два дня после того, как умерла? О таком никому не скажешь. Но если он опять ко мне придет? Что мне говорить? И что вообще делать?

– Боже мой! – вздохнула в трубку мама, пытаясь меня разбудить. Видимо, я все-таки уснула. На диване. И у меня жутко затекла шея. Я села и потерла затылок, а мама убежала в кухню варить кофе. – Дочку Билла? – переспросила она в телефон. – Ладно, дай знать, если что-нибудь выяснят. – Закрыв телефон, она обернулась ко мне: - Ты спала на диване? – и, не дожидаясь ответа, добавила: - Нашли еще одну девочку. Твою одноклассницу. Занятия отменили.

Меня окатило волной какого-то нездорового облегчения, пока я не осознала все, что сказала мама. Нашли еще одну девочку? В смысле… мертвую?!

Включив кофеварку, мама вернулась в гостиную. Коричневый халат, которому лет сто, как нельзя кстати подходил к спутанным волосам, стянутым резинкой. Мама села рядом и положила ладонь мне на колено.

– Солнышко, убили твою подругу Мелани Уорт. Полиция арестовала сына Дэвисов.

С чего вдруг мама решила, что Мелани была моей подругой, ума не приложу, но думать об этом не было сил – все мысли сосредоточились на «сыне Дэвисов».

– Подозревают, что он убил их обеих. На руке первой девочки было нацарапано имя и… А это еще что такое? – Взгляд мамы остановился на окне у меня за спиной.

Я оглянулась, тут же об этом пожалев, потому что шея отозвалась резкой болью, и поняла, что мама смотрит не на улицу, а на само окно.

На стекле грязью были нарисованы десятки сердечек. Большие и маленькие. Словно какая-то жуткая мозаика. Их явно рисовали пальцами. Заботливо и с любовью, потому что все они были идеальной формы.

– Кому придет в голову такое натворить? – возмутилась мама.

Я не удержалась и изумленно улыбнулась.

Девочке из пенопласта. Вот кому.

Когда братья уходили в школу, а маме было плохо из-за ребенка в животе, я часто бегала одна на пересохшее пастбище за нашим домом. Выдумывала целые миры из того, что находилось под рукой. Старый ветхий сарай – единственная, кроме нашего дома, постройка на много километров вокруг – становился роскошным и величественным замком. А голые останки древнего трактора, проржавевшие от непогоды, всегда превращались в мою карету. Кроме замка и кареты, популярностью у моего воображения пользовались истории об ограблении банка и побеге на шикарной машине.

Вот и сегодня я тащилась к ожидавшей меня карете. Высоко в безоблачном небе плавилось горячее солнце. По ногам хлестали сухие стебли, оставляя на коже белые полоски. Я присела, чтобы содрать с носков колючки. Один носок был розовый, другой – красный. Я твердо верила, что эти цвета – из одного семейства, а значит, прекрасно сочетаются. Мама со мной не соглашалась, но ей было не до споров – слишком много сил уходило на то, чтобы избавляться в ванной от съеденного завтрака. Так что носки я выбирала сама.

Пока я методично выдирала колючки, полуденная пыльная буря трепала мне волосы, превращая их в кромешный кошмар. И вдруг краем глаза я кое-что увидела. Под трактором в крошечной лужице тени, которая стремительно уменьшалась по мере того, как солнце плыло по небу, кто-то лежал. Свернулся у давным-давно спущенного гигантского колеса и обеими руками прикрывал голову. Джинсы и черная куртка были покрыты тонким слоем пыли, создавая какое-то неясное, призрачное впечатление.

Я встала и решила ткнуть в него палкой на всякий случай, но сначала осмелилась подойти чуточку ближе и спросила:

– С вами все в порядке?

Едва слова сорвались с губ, я поняла, что мне не ответят. Потому что сама с трудом различила свой шепот, который мигом растворился в порыве налетевшего ветра. Однако в ответ раздался стон.

Я удивилась, перепугалась и тут же решила сбежать.

– Я позову на помощь. Приведу маму.

Но не успела сделать и шага, как человек под трактором тяжело пошевелился. Движение казалось по-настоящему вымученным и так и кричало о слабости. Наверное, на большее у него не хватило бы сил. Похоже, крошечная попытка сделать хоть что-нибудь совсем измотала этого человека, потому что он тяжело вздохнул и свалился кучей под колесом.