Я все еще не могла до конца простить ему тот поступок, которым он подверг жизнь Алекс

опасности. Только от одной мысли, что я могла её потерять, кислород покидал легкие, и в

глазах все было в крови. Я видела слишком много жуткого в своей жизни и большего я бы не

вынесла. Наверно я просто остановила бы свою жизнь раз и навсегда.

– Гм, Рэй извини, что я так поздно, или рано, ты не мог бы дать трубку Алексис? – стараясь не

выдать себя, я пыталась произносить все тихо, но голос предательски дрожал.

– Хм, птичка, знаешь, я конечно может и хотел бы чтобы Алекс была сейчас со мной, но к

сожалению её сердце занято другим, - ответил он.

Не понимая, о чем он говорит, я посмотрела на экран. Я и вправду набрала номер подруги, но

только вот кто тогда ответил мне, если не Рэй?

– Эй, куда ты пропала? – окликнул меня мужской голос.

– Кто это? – не подумав, выпалила я.

В трубке раздался смех. Я слышала его раньше, но сейчас это ничуть мне не помогало. Мне

было не до шуток. Я просто нуждалась в своей подруге.

– Ты меня не узнала малышка? – спросил мужчина.

Злость разжигалась внутри меня. Я ненавидела подобные игры.

– Ты ответишь на мой вопрос? – резко потребовала я, давая понять, что не собираюсь играться

в давай-угадай-кто-я-такой.

– Ох, да конечно, это Трэнт.

Дыхание перехватило, а руки тут же стали мокрыми. Как же я не смогла узнать его голос?

Твою мать!

– Что у тебя делает телефон Алекс, - прошипела я, давя в себе злость на этого кретина.

– Вы девчонки такие невнимательные, оставляете свои вещи, где не следует. А потом еще

удивляетесь, как ваши личные фотографии появляются в сети, - его глубокий смех снова

раздался в трубке.

– Ладно, не забудь вернуть то, что принадлежит не тебе, - пробубнила я, уже жалея о том, что

решила позвонить.

– Тебе советую того же... – произнес Трэнт в ответ.

– Что ты имеешь ввиду? – рыкнула я в трубку.

– То, что ты должна вернуть мне мое сердце, птичка...

Что?! Разинув рот, не могла произнести больше ни слова. Да что он, черт его дери, из себя

возомнил?!

– Эй, ты так и будешь молчать или все же скажешь, что ты на все согласна? – спросил Трэнт, напоминая о своем присутствие.

– Иди к черту!
– рявкнула я и отбросила телефон в сторону.

Упав на подушки, окуталась одеялом и прикрыла глаза. И только тогда до меня дошло, что

этот ублюдок помог мне забыться. Улыбнувшись в потолок, накрылась с головой.

Вчера в клубе я действительно почувствовала себя защищенной, танцуя с этим мужчиной.

Чего уже давно не испытывала. Почувствовала нужной кому-то кроме моих друзей. Но

верить тому, кто так хладнокровно убивает людей, я не могла. Поморщившись от этих

мыслей, постаралась выкинуть его из своей головы. Но этого не случилось.

Прошло несколько часов и за окном уже светало, а я не сомкнула глаз. Мысли о Трэнте не

давали покоя. Он не ответил на мой вопрос. Он просто промолчал, когда мне хотелось понять

его мотивы. Неужели, тот, кто всю свою осознанную жизнь убивает людей, может испытать

жалость к девушке, которую терзают его же покровители. Что тогда такого случилось, что он

решил помочь Алексис? Я задавалась этим вопросом сотни тысяч раз. И вот когда я хотела

услышать ответ от него, когда мы остались одни, когда я почувствовала, что настало время

откровений, он просто не смог найти слов лишь пожал плечами.

Да, я не спорю, в этом мужчине жуткая смесь притягательности и чего-то демонического.

Каждое его прикосновение отзывалось волной неизведанных чувств во всем теле. Мне

одновременно хотелось прижаться к его сильной жесткой груди. И в то же время я хотела

убежать от него, спрятаться, укрыться, словно от огня. Боялась позволить себе с этим

мужчиной чего-то большего, чем просто один танец. Боялась подпустить его ближе. Боялась

открыть ему свою душу.

Закусив губу, я думала о том, как это - быть с этим мужчиной? Как это - когда его руки

исследуют твое тело? Проходя по каждому дюйму твоей кожи, заставляя твое дыхание

становиться тяжелым, прерывистым. Заставляя дрожать в его руках. Как это – когда его губы

касаются твоих губ? Как это – быть наполненной им, отдаваться ему без оглядки, не жалея ни