– … я не смог установить Контакт…

Девушка медленно, словно нехотя, отошла от окна и села обратно за стол. Холодные пальцы робко обхватили жестяные бока кружки, нос забил горький запах.

– Ты. Лучший. Псионик. Города, - чеканя слова, произнесла она.
– И ты не установил Контакт?

– Не смог. Она не пустила меня, - Макс поймал взгляд Сашки.
– Поэтому и нужна твоя помощь. Она сирота. Какие мечты у нее могут быть? О семье, доме? О маме? Ты - женщина. Может, она пустит тебя.

Макс знал, куда бить. Девушка снова вздохнула, мысленно признавая, что проиграла. Вскочила со стула, чуть не бегом направилась к двери, на ходу подбирая валяющуюся на стуле помятую курточку.

– Поехали. Поехали прямо сейчас…

***

Визгливо пискнув тормозами на мокром асфальте, машина притормозила возле ворот больницы. Из сторожевой будки высунулся плотный краснощекий охранник, рявкнул что-то насчет пропуска. Затем разглядел знак на дверце и мигом отшатнулся.

– Ты еще перекрестись, придурок, - едко бросила Сашка, отворачиваясь.

Предлагая пройти инициацию потенциальным псионикам, красивые белозубые дамы и серьезные мужчины в дорогих костюмах прекрасно дурят подросткам головы, рассказывая о спасении человеческих жизней, о благородных целях, о любви и уважении со стороны окружающих, из-за которых можно пожертвовать такой мелочью как личное счастье. Не будет семьи и детей? Право - какая ерунда для спасителей человечества.

И чем на деле оборачивается почет и людская любовь? Презрением? Завистью к деньгам, молодости и положению? Бесконечным страхом? Почему-то агитаторы забывают упомянуть, что половина инициированных псиоников в первые два-три года работы либо заканчивают жизнь самоубийством, либо сходят с ума от передозировки, не научившись останавливаться вовремя, разделять свои и чужие проблемы.

Никто не понимал, что происходит с телом инициированных. Почему у абсолютно здоровых людей не бывает детей, почему замедляются процессы старения. Толку от такой молодости. Псионики медленно стареют физически, но быстро устают от жизни. Слишком быстро. Мало кто переживает тридцатник. Сама Сашка умерла бы еще тогда - восемь лет назад… 24 октября… Если бы не повезло встретить Макса. Если бы не началась их странная дружба. Сам Макс в свои тридцать три был и вовсе непозволительно стар для псионика. “Ты меня держишь”, - как-то признался он.
– “Ответственность - страшная штука. Иной раз хочется взять нож и одним движением решить все свои проблемы… но понимаю - ты тогда проживешь в лучшем случае до первого сезона дождей. А я хочу чтобы ты жила… Есть же что-то хорошее и в нашей дерьмовой жизни”.

Загромыхали разъезжающиеся створки ворот. Охранник поспешно скрылся в сторожке. Сашка обиженно посмотрела вслед. Ну и что такого я могла бы узнать, уникальный ты наш? Что втихаря от жены смотришь порно в интернете? Тоже мне новости. Да у тебя на все грехи на морде написаны, достаточно в глаза посмотреть… Так нет же - каждый считает, что псионику радости больше нет, чем коснуться его - словно своего дерьма в жизни мало. Прячут глаза, одергивают руки. Сначала это бесит, потом привыкаешь, потом снова бесит.

– Сильно ты мне нужен, кретин!
– Сашка в сердцах выругалась.

– Успокойся, - тихо, но твердо произнес Макс, - тебе с ребенком работать. Перестань злиться.

Девушка молча кивнула, глядя напарнику в глаза и делая глубокий вдох.

***

Сашка быстро пожалела о своем опрометчивом согласии. Больница давила на без того расшатанную психику. Гулкое эхо шагов, разносящееся по пустому вечернему коридору, въедливо ввинчивалось в голову. Белоснежные стены реанимации действовали на нервы. Сашка впитывала обрывки чужих страданий, боли, переживаний, испытывая непреодолимое желание развернуться и сбежать. Вернуться в свою неопрятную, но надежную конурку и не выбираться из нее как минимум до конца месяца, до конца сезона дождей…

Алексей Петрович Скрябин, пожилой врач, заведующий отделением, с неодобрением посмотрел на Максима, притащившего в его кабинет странную взъерошенную девицу. Растянутый свитер неопределенного бурого цвета, серые домашние штаны с протертыми коленями, растрепанные немытые волосы… Только характерные перчатки из тонкой черной кожи да криво прицепленный значок выдавали в посетительнице псионика.

– Нам нужен пропуск еще для одного специалиста, - вместо приветствия кратко сказал Макс.

На несколько минут воцарилась тишина. Алексей Петрович, внимательно изучив внешний вид Сашки, так и не высказал вслух своего мнения, что “специалиста” следовало бы продезинфицировать, прежде чем пускать к пациентам. Не говоря уже о том, что старый хирург вообще о подобных специалистах думает. Сашка в ответ не сообщила, что ей плевать и на свой внешний вид, и на мнение доктора, и на его больницу с ее правилами.

И только Макс мог бы объяснить девушке, что Алексей Петрович на самом деле хороший человек и опытный хирург. Доктор старой закалки, считающий всех экстрасенсов шарлатанами и полагающий, что все на свете лечится таблетками и уколами, а в крайнем случае успешно оперируется. Что в дешевой государственной клинике это первый случай “новой жизни”, и что Скрябину приходится ломать себя, сотрудничая с псиониками.