Что Келегорм, Куруфин его брат

Спустили собак? Тому каждый был рад,

Они в седла вскочили до солнца лучей,

И копья и луки схватили скорей.

Сауроновы волки смелеть стали вдруг,

Далеко забредали. И ночью вокруг

Глаза их сверкали за бурной рекой.

Быть может, хозяин своею рукой

Сюда их направил, чтоб все разузнать,

Секреты Эльфийских князей отыскать,

О Нолдор, что скрыты в пещер глубине,

О царстве лесном, что стоит в тишине?

– Добрый мой брат, - так сказал Куруфин, -

Не нравится мрачный мне этот почин.

Что он предвещает? Злых этих зверей

Должны из страны мы убрать поскорей!

И сердце мое будет радо опять

Пойти на охоту волков убивать.
–

И Келегорму шепнул, наклонясь,

Что Ородрет лишь тупица, не князь;

Король ведь давно как ушел в свой поход,

А весть от него все никак не придет.

– Польза твоя бы была велика,

Узнали бы, умер иль жив он пока;

Воинов должен своих ты собрать.

"Иду на охоту, - ты должен сказать,

Решит весь народ: лишь об этой стране

Забота твоя. Но в лесной глубине

Можем узнать, что случилося с ним;

Но, волей судьбы, если он невредим

И вернется назад по безумной тропе,

Неся Сильмарил - я не должен тебе

Ничего говорить; но волшебный тот свет -

Твой он (и наш), у других его нет;

Быть может, и трон завоюешь потом.

Ведь среди Нолдор древнейший наш дом.

В ответ Келегорм ничего не сказал,

Но быстро могучее войско собрал;

И прыгнул Хуан на тот радостный зов,

Вожак и начальник охотничьих псов.

По рощам три дня проносились они,

Саурона волков убивая все дни,

Они серые шкуры срывали с врагов,

И прочь они многих прогнали волков,

И так к Дориату добрался их путь,

Они у границы могли отдохнуть.

Там дальние крики, рога там звучат,

И с лаем собаки по лесу летят.

Мчится охота. Тревога звенит,

Там, словно пташка, в испуге бежит

Кто-то танцующим шагом вперед.

Не знает она, что по лесу идет.

От дома вдали, одинока, бледна,

Как призрак, бежит по долине она;

Вперед! Ее сердце велит: поскорей!

Но силы уже не осталося в ней.

Хуана глаза увидали там тень,

Дрожит она, рвется под дерева сень,

Днем видна мгла, что бывает лишь в ночь,

Спешит она в страхе, торопится прочь.

И с лаем внезапным он прыгнул за ней,

За робким созданьем под кровом теней.

На ужаса крыльях, как бабочка в миг,

Когда перед нею клюв птицы возник,

Метнулась она, не касаясь земли,

Бежала, пытаясь сокрыться вдали -

Все тщетно. И к дереву ныне без сил

Она прислонилась. Вмиг рядом он был.

Ни шепот, в котором туман волшебства,

Ни тайных эльфийских секретов слова,

Ни темные складки сплетенных одежд

Его обмануть не давали надежд,

Его, что родился в бессмертных краях,

И чары с него облетали, как прах.

Из всех ее встречных один лишь Хуан

Не мог быть закован в волшебный туман,

Тут чары бессильны. Но та красота,

И бледность ее, и ее доброта,

Свет, что в глазах ее ныне сиял,

Укротили того, кто испуга не знал.

Он поднял легко, и понес он тогда

Дрожащую ношу. Еще никогда

Келегорм не видал тут добычи такой:

– Добрый Хуан, что принес ты с собой?

Ты деву иль призрак нашел на сей раз?

Сегодня охота другая у нас.

– То Лутиэн из Дориата пришла, -

Та дева сказала.
– Тропа увела

Оттуда, где Эльфов лесная страна,

И ныне блуждает в скитаньях она,

И нету надежды.
– И с речью такой

Скинула плащ она легкой рукой,

И встала она в белизне с серебром.

Ее звездные камни мерцали кругом

В солнце встающем, как утром роса;

Накидка ее, как весной небеса,

По ней золотые струятся цветы.

Кто взглянет спокойно в лицо красоты?