В процессе развития романа раскрывается все значение предпосланного ему эпиграфа — строк из «Венецианского купца» Шекспира: «...Ответ мне будет: //Рабы ведь эти наши».

В понятие, выраженное шекспировскими словами: <Рабы ведь эти наши»,— Форсайты включают очень многое — от «людишек» в колониях до жен.

История семейной жизни Ирэн — обыденная и страшная в своей обыденности; ее истоки в положении женщины повсюду в мире в эпоху, описанную в «Собственнике». Не случайно так сходны судьбы Ирэн и героини «Анны Карениной» — романа, который имел для Голсуорси огромное значение, как видно из его письма к переводчице романа К. Гарнет, из его статей о Толстом. Обыденна и предыстория брака обеих героинь. Анну в юности выдают замуж за видного чиновника Каренина. Бесприданница Ирэн, чувствуя себя лишней в доме мачехи, после длительных настойчивых домогательств Сомса соглашается выйти за него замуж, взяв с него слово (которое Соме впоследствии нарушил), что он отпустит ее, если их брак окажется неудачным. Анна и Ирэн лишь позднее понимают, что такое подлинная любовь, и обе, оказавшись в оковах буржуазного брака, переживают трагедию.

Роман Толстого помог Голсуорси выразить художественными средствами наболевшую проблему типичного буржуазного брака — освященной церковью коммерческой сделки, в которой страдающей стороной является женщина, помог достичь широты обобщений, представить историю брака Сомса и Ирэн как социальную драму, заключающую приговор законам, по которым живет буржуазное общество.

Некоторые ситуации и образы «Анны Карениной» и «Собственника» заключают в себе общие черты. Таков образ мужа, главы буржуазной семьи, который твердо знает, что на его стороне закон, церковь, традиции. В то же время Голсуорси изобразил драму в доме собственника в ее специфически английском аспекте, как характерную для буржуазной Англии. Живому и острому ее художественному воплощению способствовали и личные переживания автора, сходные с переживаниями молодого Джолиона как в «Собственнике», так и в следующем за ним романе — «В петле», где идет речь об истории его любви к Ирэн и конфликте с Сомсом.

Рисуя в «Собственнике» события, связанные с перипетиями любви Ирэн и Босини, ревностью Сомса, Голсуорси показывает, что критерием для Форсайтов в их суждениях о семейной жизни служит все то же понятие собственности. Художественный лаконизм писателя позволяет ему выразить эту истину в одной фразе, которую произносит Джемс. После безуспешной попытки выяснить у Ирэн причину ее неприязни к Сомсу, Джемс задает ей вопрос: «Ведь у вас как будто нет собственных средств?» За этой фразой кроется такой ход мысли (свойственный и Сомсу): раз у Ирэн нет собственных средств, значит, она во всем зависит от мужа, и следовательно, обязана его любить.

В отношении Сомса к Босини, на которого он подает в суд за превышение сметы на постройку дома, смешиваются воедино чувства собственника, понесшего материальный ущерб, с чувствами оскорбленного мужа, использующего для своей мести оружие собственника. «Босини влюблен в нее. Он ненавидит этого человека и не намерен теперь щадить его... Он разорит этого оборванца!» Ему приносит удовлетворение мысль, что и у Ирэн нет средств: «Оба нищие».

В «Собственнике» Голсуорси затрагивает важную для него проблему искусства и общества.

В образах Босини — человека искусства и Ирэн,— по словам автора в предисловии к «Саге о Форсайтах», «воплощения волнующей Красоты, врывающейся в мир собственников»,— Голсуорси стремился выразить свои идеал. По его убеждению, преобразующее воздействие на собственническое общество должно оказать Искусство, неразрывно связанное с Красотой (эти слова он обычно писал с большой буквы, придавая исключительное значение понятию, которое он в них вкладывал). Искусство в его представлении великая нравственная сила, призванная победить все грубо-материальное, собственнические устремления, духовную слепоту, эмоциональную скудость.

Об антагонизме Искусства и Собственности возвещает первая глава романа, где описано семейное сборище Форсайтов в доме старого Джолиона по случаю помолвки его внучки Джун с Босини. Автор подчеркивает, что в самоуверенности Форсайтов, которые в этот день «казались более, чем обычно, парадными и респектабельными», было что-то настороженно-пытливое, «...предчувствие опасности заставило их навести лоск на свои доспехи». Опасность Форсайты видят в Босини, представителе чуждого им мира, человеке «без раковины», «без оболочки», состоящей из солидных родных и знакомых, солидного капитала.

Выразительная деталь воплощает в себе характерное в ситуации. Истоки тревоги Форсайтов — в шляпе Босини, явившегося с официальным визитом в дом Тимоти. Шляпа вместо цилиндра, полагающегося в таких случаях,— в глазах Форсайтов дерзкий вызов буржуазным устоям. Шляпа и цилиндр предстают как символы двух враждебных миров.

Наметившийся как будто в романе поединок между Искусством и Собственностью не состоится. Писатель, видящий правду жизни, запечатлевает реальное положение вещей — зависимость от собственников людей искусства, как и людей науки. В отношениях Босини и Сомса (ухватившегося за возможность «приобрести» архитектора если и не совсем по дешевке, то с «пониженной пошлиной») Голсуорси выявляет специфическую особенность «извечных взаимоотношений между Искусством и Собственностью, выраженных на многих необходимых приспособлениях нашего века с предельным лаконизмом, который не уступит лаконизму лучших строк Тацита:

Томас Т. Сорроу, изобретатель,

Берт М. Пэдленд, владелец изобретения».

В ходе романа обнаруживается неосуществимость мечты Голсуорси о действенной роли искусства в мире собственников. Об этом говорит и финал — гибель Босини, сломившая Ирэн.

Почувствовав, что образы Ирэн и Босини не получаются у него столь же яркими и жизненными, как образы Форсайтов, Голсуорси дает представление

о них главным образом через восприятие членов форсайтовского клана, которые случайно слышат обрывки их разговоров или видят выражение их лиц и делают выводы о все нарастающем чувстве «недозволенной любви». Центром слухов о них является «Форсайтовская Биржа» в доме Тимоти («нечто вроде торжища, где производился обмен семейными тайнами и котировались семейные акции»).