РУДОЛЬФ МИХАЙЛОВИЧ. Николай, опомнись. У тебя повышение на носу.

ГАЛИНА. Молчать, змей-искуситель! На диван!

РУДОЛЬФ МИХАЙЛОВИЧ. Николай, хватит уже бумажки перебирать. Пора и серьезную должность занять. Судьбы человеческие вершить.

ГАЛИНА. Заткнись, сатана!

РУДОЛЬФ МИХАЙЛОВИЧ. А вы мне не приказывайте. Не родился еще тот человек… Кроме генерального нашего, конечно.

ГАЛИНА. Ты мне поговори, мордастый, поговори. Ну-ка, Коля, дай мне газ. Я его сейчас враз заткну. (Взяла у Николая баллончик). Сидеть, сатрап. На диван.

РУДОЛЬФ МИХАЙЛОВИЧ. Ну-ну.

ГАЛИНА. На диван! Сейчас брызну!

ГАЛИНА. Ну че попались голубчики? Вся кодла в сборе. Вот она какая — клика интриганов, погляди, Коля. Запомни. Один другого краше. Обокрали бедных, несчастных, да? Мало того, что на предприятии воруете, так вы еще законопослушным гражданам в карман лезете…

РУДОЛЬФ МИХАЙЛОВИЧ. Поосторожнее в выражениях.

ГАЛИНА. Че? Правда глаза колет? Мне Коля-то все рассказал, какими ты махинациями там занимаешься. Зарплату у работяг задержишь в банке, а потом проценты себе в карман ложишь.

СВЕТЛАНА. Вот ни фига себе!

ОЛЬГА ИВАНОВНА. Рудя, ты трепач.

РУДОЛЬФ МИХАЙЛОВИЧ. Клевета! К нам ревизия приезжала. Ничего не выявили.

ГАЛИНА. Конечно, не выявили. Ты же мошенник, каких еще поискать — не найдешь. Мошенничая рожа ты. Бедные работяги из-за чего палец сосут, а он морду нажирает. Правильно Светка сказала: наел будку, что намордник в магазине «Богатырь» приходится покупать.

РУДОЛЬФ МИХАЙЛОВИЧ. Ну, Николай, я от тебя не ожидал.

НИКОЛАЙ. Я по пьянке проболтался, Рудольф Михалыч.

ГАЛИНА. Чего ты перед этой гипопотаминой оправдываешься, Коля? Он у тебя билеты выигрышные крадет уже не в первый раз, а ты… молчи лучше, а то уважать перестану навеки.

ОЛЬГА ИВАНОВНА. Вы что же думаете, что это мы взяли ваш билет?

ГАЛИНА. А кто? Вот эти иммигранты из деревни Шиловка? Да они ж даже не знают, как такими деньжищами распорядиться.

СВЕТЛАНА. Ну, не скажи…

ГАЛИНА. Тихо! Вы это взяли. Гороскоп так говорит. Говорит, что две мордастых хари билет сперли. А он врать не станет. Тем более мне, экстрасенсу в 15ом колене. Потому как я уважение в астральных кругах имею в отличие от некоторых. Коля соврать не даст. Понятно? Так что билет сюда.

РУДОЛЬФ МИХАЙЛОВИЧ (встает). Ну знаете. Я должностное лицо и не позволю…

ГАЛИНА. Сидеть!

СВЕТЛАНА (встает). Мы-то идти можем?

ГАЛИНА. С каких это щей?

СВЕТЛАНА. Дак они же украли, не мы.

ОЛЬГА ИВАНОВНА (встала). Мы не опустимся до такого. Мы в достатке живем. А вы перебиваетесь, я слышала. Мужик вон не доедает у вас.

СВЕТЛАНА. А ты че и у нас уже в карманах побывала? Откудова такие сведения-то?

ОЛЬГА ИВАНОВНА. Разговор был…

СВЕТЛАНА. Сплетни собираешь, да?

ОЛЬГА ИВАНОВНА. Нет…

СВЕТЛАНА. Че нет-то?! Сидишь домохозяйкой, от безделья мучаешься. В пупе ковырять надоест, так ты сплетни собирать начинаешь?

ОЛЬГА ИВАНОВНА. Ничего я…

СВЕТЛАНА (передразнивает). Ничего я. Мы, если хочешь знать, покучерявее вашего живем. И мужик у меня питается — дай бог каждому. Одной колбасы сервилатной в год три тонны съедает. Просто у него не усваивается ничего. В первозданном виде выходит. Хоть снова бери и ешь. Поняла? Торба.

ОЛЬГА ИВАНОВНА. Сами такая.

СВЕТЛАНА. Воровка!

ОЛЬГА ИВАНОВНА. Вы тоже.

РУДОЛЬФ МИХАЙЛОВИЧ. Оленька…

СВЕТЛАНА. Шифоньер с ноздрями!

ОЛЬГА ИВАНОВНА. А вы… А вы…

РУДОЛЬФ МИХАЙЛОВИЧ. Оленька…

СВЕТЛАНА. Ви-ви. Все. Пошли, Толик, домой. Нечего с этими рецидивами на одном диване сидеть. Заразимся еще какими-нибудь кокками…