В конце 1979 года обстановка в Кабуле все более осложнялась. Кстати сказать, сколько я помню, во время службы практически все оперативные документы общего и аналитического характера имели в своем первом абзаце именно это словосочетание: «осложнение оперативной обстановки». Когда я это сообразил, то подумал, что пессимист, уловивший эту особенность, давно бы уж руки на себя наложил: и так жизнь нелегка, а тут еще постоянные «осложнения»…

Но тем не менее ситуация действительно обострялась.

С ростом опасности совершения в отношении советских представителей террористических акций со стороны оппозиции в составе нашего отряда была создана группа сопровождения. Туда отобрали рослых ребят (по причине небольшого роста и ряда других обстоятельств, о которых расскажу позже, я в эту группу не попал). Они были вооружены автоматами, пистолетами Стечкина и, естественно, гранатами. Каждый вечер ребята чистились и гладились. На службу выходили в нашей спецназовской форме светло-песочного цвета, которая в те времена не только смотрелась просто роскошно, но и была очень удобна.

А служба была достаточно проста, но утомительна. На «Волге» (водитель и три бойца) нужно было угнаться за «мерседесами» нашего начальства. Задача – обеспечение личной безопасности охраняемых лиц. Дикая гонка за охраняемыми «мерседесами» по городу, затем томительное ожидание «хозяев», затем снова гонка… И все это на фоне явно принимающей самые угрожающие черты нестабильности обстановки. Политическая атмосфера была так сильно наэлектризована, что в воздухе явственно витали флюиды опасности, пахло началом гражданской войны и большой кровью. Целеустремленный Амин рвался к власти. Тараки, по распространяемым злопыхателями слухам, пьянствовал и развратничал с местными «комсомолками», переживая разлад с Амином. Наши представители по нескольку раз на день выезжали во дворец, пытались их примирить, беседовали с обоими то порознь, а то вместе. Судя по высказываниям наших «хозяев», переменчивые в своих симпатиях и антипатиях, как ветер в мае, лидеры Саурской революции то мирились (по настоянию наших миротворцев жали друг другу руки, обнимались, троекратно целовались и клялись в вечной дружбе), то снова ссорились.

Но страшный нарыв распри назревал, наливался всеми цветами гнойной радуги. И вот однажды начал прорываться. А было это так.

Еще с раннего утра мы сидели в полной боевой готовности. А часам к девяти, по приказу Бояринова, оставив на вилле только усиленную охрану и двух преподавателей-теоретиков Колю и Витю, мы прибыли в наше посольство.

Что-то затевалось, а что – мы не знали.

– Мужики, не расслабляться! Мы в любой момент можем потребоваться! – сказал Долматов и пошел к зданию посольства узнавать, что там и как.

Мы присели на стриженую травку газона за жиденькими кустиками справа от входа в посольство.

Двери открылись. Вышли и остановились под козырьком Бояринов с Долматовым. За ними вышел офицер безопасности Бахтурин. Они посторонились, когда вышли посол и представитель КГБ.

Тут же с места сорвался «мерседес» посла и подкатил под козырек.

При виде охраняемых лиц ребята из группы сопровождения кинулись к машине, застыли у открытых дверей, затем вскочили внутрь, и «Волга» рванула вслед за «мерседесом» посла.

Долматов подошел к нам.

– Они, – он кивнул в сторону выездных ворот, которые медленно закрывались, пропустив «мерседес» и «Волгу», – поехали снова мирить Тараки и Амина. Нам приказано быть в состоянии повышенной готовности. В случае чего – поедем на помощь.

Прошло около получаса.

Из посольства выскочил дежурный и прокричал:

– Долматова! Срочно!

Придерживая деревянную кобуру «стечкина», Александр Иванович забежал в здание и выскочил обратно буквально через пару минут.

– Значит, так. В резиденции у Тараки перестрелка. Есть раненые и убитые. Наши сейчас возвращаются. Как только машины заедут на территорию – блокировать ворота. Возможно преследование, попытка проникновения!

Мы кинулись к воротам, которые уже медленно открывались. Во двор залетели «мерседес» и наша «Волга». «Машины вроде без повреждений», – мелькнуло в голове.

«Мерседес» заехал под козырек, а «Волга» остановилась тут же. Из нее вывалились наши ребята, все бледные, дерганые. Ни слова не говоря, они стали разряжать оружие: отсоединили магазины, щелкнули затворами. На бетонные плиты с тупым стуком посыпались извлекаемые эжекторами из стволов патроны.

О том, что случилось в резиденции Тараки, мне потом рассказал Серега Чернота.

А было так. Промчались через город. Въехали в резиденцию Тараки. Остановились. «Шефы» прошли внутрь. Наши ребята остались снаружи. Вышли из машины, осмотрелись. В тенистом, засаженном розами дворике резиденции стояло несколько автомашин, среди которых были машины Амина и его сопровождения. Его телохранители, поглядывая по сторонам, стояли рядом. Чуть поодаль маячили телохранители и бойцы охраны резиденции Тараки. Все уже знали друг друга в лицо, издали поздоровались, однако все продолжали оставаться около своих автомашин.