Шли первые недели премьеры фильма в США, поэтому в iPic Theaters, несмотря на вечерний сеанс, было много народа. Елена сама не понимала, почему, но от этого ей становилось спокойнее и даже как-то уютнее.

Завораживающие виды Монако, потрясающая актерская игра исполнителей главных ролей и история, которая невольно заставляющая ставить себя на место главной героини и задаваться вопросом о том, как поступил бы ты в такой ситуации и что бы выбрал — дело всей жизни, профессия, вне которой ты не мог себя представить еще вчера и тысяча возможностей, или любовь, семья и жизнь в далекой незнакомой стране, которая станет золотой клеткой, — Елене хватило нескольких минут для того, чтобы погрузиться в атмосферу пятидесятых-шестидесятых годов прошлого века и оказаться там, рядом с героями, сопереживать им и с замиранием сердца ждать новых поворотов сюжета. Деймон иногда исподтишка наблюдал за ней: она не отводила взгляд от экрана и, кажется, даже не моргала. Елена действительно была очарована этой историей и уже не в первый раз напомнила ему ребенка.

Идиллия длилась недолго. Как это обычно бывает в первые дни премьеры ожидаемых кассовых фильмов, когда на сеанс приходит множество людей и кинозал оказывается заполненным, среди любителей кино оказался юморист (хотя это определение, наверное, лучше взять в кавычки) — молодой паренек, пришедший, судя по всему, со своей девушкой и спустя пять минут после начала фильма ставший комментировать почти каждое действие героев, — естественно, в полный голос. Кинозал был огромным, и все было бы не так катастрофично, если бы этот паренек не сидел прямо перед Деймоном, и его голос порой не звучал бы громче, чем реплики Николь Кидман.

— О, а че, это тот чувак из «Обмани меня»? Фига, — удивлялся он, увидев на экране Тима Рота. — Ха, Джен, смотри, у него усы, как у Гитлера! — парень толкнул в плечо свою девушку, которая в тот вечер готова была провалиться сквозь землю от стыда.

— Крис, пожалуйста…

В этот момент терпение Деймона, которому за прошедшие десять минут порядком надоело слушать реплики наподобие «А что, у Монако разве не было бабла, чтобы откупиться от французов?» и «Кидман капец постарела» лопнуло, и он поднялся со своего места. Елена повернула голову в его сторону и в этот момент на мгновение, кажется, даже забыла про фильм, вспомнив случай на дороге в Чикаго.

— Приятель, этот фильм станет гораздо лучше, если ты заткнешься, — шепнул Деймон, положив ладони на плечи незнакомца и вдавив его в кресло. Тот вздрогнул. — А если не можешь самостоятельно, я тебе помогу, только, боюсь, ты еще месяц шепелявить будешь. Оно надо?

Деймон хотел было сесть, чтобы не мешать зрителям, но на секунду задержался.

— Ах да, — пробормотал он. — Усы у Гитлера были другой формы, знаток истории.

С этими словами Деймон вернулся на свое место. Парень с испугом повернулся к нему вполоборота, но ответить что-то не осмелился.

«Ну наконец-то хоть кто-то это сделал!» — послышался поблизости чей-то искренне радостный возглас. Не было бы ничего удивительного, если бы это не была… Та самая Джен, которая пришла в кино с этим парнем.

Елена, хоть и была против общения в такой манере с кем бы то ни было, но не смогла сдержать смешок и Деймону была благодарна.

— Кажется, ты сегодня здесь станешь героем, — шепнула ему она. — Серьезно, Деймон, спасибо.

— Обращайся, — усмехнулся Сальваторе, и с этого момента от просмотра фильма их уже ничто не отвлекало.

На протяжении всего фильма Деймон не переставал удивляться, как близко к сердцу Елена принимает все происходящее на экране: она искренне улыбалась в нечастые минуты идиллия Грейс Келли и князя Ренье, в ее глазах появлялся неподдельный испуг в эпизодах с Шарлем де Голлем.

«Может быть, я наивна, но… Я верю в волшебные сказки. Правда, я верю, что они станут реальностью, если мы этого захотим. Если не пожалеем усилий. Я твердо верю, что мир сможет одолеть извечную ненависть и вражду, если мы готовы идти на жертвы. У меня нет армии. Я не таю злобы. Не сопротивляюсь агрессии. Я делаю, что могу, пытаясь изменить мир к лучшему, как я это понимаю. Но всегда в реальной жизни так же, как и в сказке, есть кто-то, кто хочет это раздавить, разрушить, потому что ему не нравится или у него много силы. Кто-то из вас считает, что имеет право, но я… Я считаю, что никто не вправе по своей прихоти сокрушать любовь и счастье. Может, меня так воспитали, и этот мир вокруг не отвечает моим желаниям… Пусть тогда лучше танки утюжат лужайку моего дома и самолеты сбрасывают бомбы на него, чем сознавать, что в этом мире любовь не торжествует. Потому, что я верю в любовь. Я верю, что любовь собрала нас здесь сегодня. Верю, что она поможет отбросить политиканство, стражи и предрассудки и все исправить. Поэтому сегодня я славлю ее. Я готова ее защищать и надеюсь, что каждый из вас будет делать то же по мере своих сил».

Фильм оказался красивой сказкой, которая действительно отражала историю лишь в меньшей степени, и Деймону это стало понятно практически сразу, но он произвел сильное впечатление на Елену. Она была знакома с историей Грейс Келли и Князя Ренье III, знала, что их брак в реальности вовсе не был примером для подражания: Ренье открыто смеялся над идеями супруги, сильно ее ревновал и с каждым годом делал золотую клетку, в которой оказалась она, все теснее, и ей приходилось все это сносить — ради детей, общения с которыми она бы лишилась, если бы решилась на развод. Но фильм стал для нее отдельной историей — историей любви, которая в конечном итоге победила. На многих сценах у Елены щипало глаза, и в финальном эпизоде, когда Келли произносила свою речь на балу Красного креста, она не смогла сдержать слез.

— Елена, все в порядке? — шепотом обеспокоенно спросил Деймон, коснувшись руки девушки.

— Да, все хорошо, — пробормотала Елена, аккуратно вытерев уголки глаз бумажным платком.

— Я не знал, что ты настолько сентиментальная, — проговорил Сальваторе, когда показ завершился, и они вместе вышли из кинотеатра.

— Я не так часто плачу, когда смотрю фильмы, — пожала плечами Елена. — А сейчас… Сама не знаю, что на меня нашло.

Она помолчала немного, а затем спросила у Деймона: