Младший принц, правда, согласился освоить этикет, хоть и ворчал то и дело о его бесполезности, с удовольствием занимался языками, географией, вампирологией и ведьмологией, в юности месяцами пропадал в Вотчинах Гоблинов, Волшебных животных и Фей, но вместо невесты привез во дворец только несколько бизнес-планов.

До двадцати пяти лет, как последний проклятый купец-попаданец, принц налаживал четыре торговых старт-апа сразу, а потом каким-то неизвестным образом склонил лордов принять закон о всеобщем свободном товарообмене в Волшебном королевстве, после чего переключился на производство и начал покупать себе заводики.

Король поначалу страшно ругал сына за его бестолковые причуды и за то, что он вмешивался в дела лордов, правда, через год после принятия новoго торгового закона в казну внезапно поступило едва ли не вдвое больше налогов. А все дело в том, что тролли с гоблинами перестали скрывать доходы, феи открыли свою Вотчину для вампирских товаров, а вампиры стали закупать сырье у гоблинов и темных. И как это наладилось, монарх никак не мог понять, но по всему выходило, что благодаря Маркалу.

И богиня с ними, с этими вампирами и феями, но главное – содержание королевской семьи выросло, фарфор в столовой обновили и четырем принцессам справили новый гардероб, а королю даже отреставрировали скипетр. Было за что спасибо младшенькому сказать, чего уж там. Голова-то у Маркала была хорошая, приходилось признать, но во всем остальном сын проявлял удручающие страннoсти.

Тем утром, пока король сызнова обдумывал все эти мысли у себя в спальне, пытаясь понять, почему так кошки скребут на душе из-за долгожданнoй сыновьей свадьбы, принц одевался в праздничный наряд в своей гардеробной и переживал в связи с этим бурю неприятных эмоций.

– Нет, эта не подходит.

Марал раздраженно содрал с себя белоснежную рубашку, которая за неделю стала мала так, что пуговицы посыпались в разные стороны.

– Не изволите казнить, ваше высочество, но накануне свадьбы можно было бы столько и не жрать-с, - с деланной лизоблюдской интонацией пропел его камердинер – стройный симпатичный молодой человек, который находился подле принца уже лет десять и давным-давно превратился в лучшего помощника, какого только можно себе представить. Должно быть, потому ему многое было позвoлено – в том числе подобная дружеская ехидца.

Правда, это не означало, что слуга не мог за это получить в ухо: Маркал замахнулся, пытаясь треснуть Афрона, но не достал – тот ловко увернулся и подал другую рубашку.

– Чертова свадьба, – пробормотал принц себе под нос.

– В свадьбе есть кое-что приятное, изволите ли видеть… ближе к ночи, – мечтательно закатил глаза Афрон.

– Перестань, – ещё более раздраженно отрезал Маркал, застегивая манжеты.
– Ты же знаешь, что этот брак формальный и ничего ближе к ночи не будет.

– зря, – со вкусом цокнул языком камердинер.
– Невеста – а-ааагонь.

– Да забирай, - раводушно качнул головой Маркал. – Хоть этой ночью, если девушка не против.

– Ваше высочество, но ведь – хххрудь!
– Афрон приосанился и показал ладонями воображаемые достоинства невесты. – Я б даже сказал, если желаете: с-с-сиськи! И еще, позволите-с заметить… - он перевел руки за спину и опустил чуть ниже талии, но Маркал уже отвернулся.

Он бы посмеялся с фроном в другой ситуации - его камердинер умел паясничать как профессиональный шут, но в тот день было совсем не весело. Как и все последние недели. Маркал с тоской посмотрел в окно. В отблеске света где-то между стеклом и рамой ему почудился фейский профиль. Делия. Дели. Деля. Лия. Де-ли-я. Почти год он ложился спать с этим именем и вставал, распевал на все лады, писал и обводил в блокноте – буквально сошел от женщины с ума, и теперь она мерещилась ему на каждом шагу.

Не хотелось признаваться ни себе, ни самым близким друзьям, но затея со свадьбой как минимум наполовину была предназначена для нее и только немного – для того, чтобы соблюсти традиции и успокоить отца с матерью. Где бы Делия ни была – ему хотелось бы, чтобы она услышала, что у него все хорошо, что он счастлив и женится. Что ему больше нет дела до нее, хоть этo и неправда.

Он по-прежнему мысленно говорил с ней, а иногда даже вслух, когда оставался один, а ещё ему снились ее крылья и тонкое красивое лицо. Каждый раз, просыпаясь после таких снов, он злился на сбежавшую возлюбленную с новой силой и хотел жениться ещё скорее – хоть на оборотне, хоть на попаданке, хоть на ком-нибудь. Взвесив все за и против с друзьями, Маркал остановился на втором варианте.

Попаданки, молоденькие и не очень, иномирные девушки всех мастей, проваливались в их мир со скоростью две-три штуки в год. Правда, потом многие из них возвращались к себе обратно, столкнувшись с какими-нибудь особо хмурыми темными лордами или обнаружив, к своему изумлению, что загадочные и сексуальные вампиры хотят от молодых девушек не столько секса, сколько крови, а иногда забываются и могут ненароком выпить до смерти. отя в остальном они, конечно, существа дружелюбные.

А ещё почему-то все попаданки из немагических миров думали, что в Волшебном королевстве только и дел, что мужа искать и заклинания учить – и тo в крайнем случае. А выяснялось, что Магическая Академия хоть и была, да не для всех - туда экзамены держать надо или платить немалые деньги, особенно тем, кто нуждается в обучении с нуля.

Да и учителя – не молодые красавчики-колдуны, падкие на «хрудь» и готовые жениться на первой попавшейся адептке, а ведьмы – весьма злые и строгие, как в учебе, так и в вопросах нравственности. Вот и убирались попаданки восвояси, разочарованные и обиженные, примерно с такой же скоростью, как появлялись – благо, открыть обратный портал мог каждый колдун-юнец из тех, которые крутизну бедер и грудей очень уважали и брать оплату натурой никогда не гнушались.

Впрочем, замужество с принцем вполне могло задержать какую-нибудь из особо мечтательных иномирных натур – такую гипотезу выдвинул друг принца, лорд Ульрис Кетим, когда Делия сбежала со своим ненаглядным вампиром. И Маркал хоть и не сразу, но согласился воплотить эту затею.