Мисс Джонс делала вид, что не замечает его. А уж его-то она знала, как облупленного. У нее защемило сердце, когда она подумала о том, что этот тип возвращается в Бару. Опять он начнет пьянствовать, устраивать скандалы, посягать на честь женщин, словом, снова станет бельмом на глазу у всех порядочных людей. Она знала, что ее брат добивался высылки этого типа, и ее выводило из себя поведение резидента, не понимавшего своих прямых обязанностей.

Как только они вышли в открытое море, Рыжий Тед потянулся к кувшину с водкой и хорошенько приложился к нему. Затем он передал кувшин двум мотористам из туземцев, что составляли команду лодки. Один из них был средних лет, другой совсем молодой.

— Я не желаю, чтобы вы пьянствовали во время нашего пути, — строго заметила мисс Джонс мотористу постарше. Тот в ответ улыбнулся и выпил.

— Немного арака не причинит вреда, — сказал он, передавая кувшин своему молодому помощнику, который тоже выпил.

— Если вы еще выпьете, я пожалуюсь резиденту, — заявила мисс Джонс.

Старший моторист что-то буркнул (слов она не поняла, но подозревала, что он грубо выругался) и вернул кувшин Рыжему Теду.

Прошло более часа, как они находились в пути. Море было зеркальным, солнце садилось в ослепительном сиянии. Оно опускалось за одним из островов и на несколько мгновений превратило этот остров в сказочный город небес. Мисс Джонс с восторгом глядела на пышную красоту заката, и сердце ее преисполнилось умилением.

«И лишь только человек порочен!» — про себя процитировала она.

Они шли прямо на восток. Вдалеке виднелся скалистый островок, который она узнала, когда они проходили мимо него. Он был необитаем, зарос дремучим девственным лесом. На лодке зажгли огни. Наступала ночь, на небе густо высыпали звезды, но луна еще не взошла.

Внезапно корпус лодки слегка задрожал и стал странно вибрировать. Мотор задребезжал и заработал с перебоями. Старший моторист передал штурвал своему помощнику и спустился вниз к двигателю. Лодка замедлила ход, а мотор вскоре совсем заглох. Мисс Джонс спросила у молодого моториста, ставшего у штурвала, что случилось, но тот недоуменно развел руками. Рыжий Тед слез с груды мешков с копрой и тоже спустился в люк к двигателю. Когда он вернулся, ей очень хотелось узнать у него, что же там случилось, но она сочла ниже своего достоинства обратиться к нему и продолжала молчать, занятая своими мыслями.

Набегала волна, лодку слегка качало. Наконец снова запустили двигатель, который загрохотал, как сумасшедший, и они стали двигаться вперед. Сотрясаясь всем корпусом, лодка шла очень медленно. Возникли, по-видимому, какие-то серьезные неисправности, однако мисс Джонс была скорее раздражена, чем встревожена. Их моторная лодка могла идти со скоростью шесть узлов, но сейчас она еле ползла и во всяком случае добралась бы к Бару лишь далеко за полночь. Старший моторист, все еще продолжавший возиться у двигателя, крикнул что-то своему помощнику у штурвала. Они говорили на туземном диалекте, который мисс Джонс плохо понимала. Однако вскоре она заметила, что их лодка изменила свой курс и, казалось, направилась к скалистому необитаемому островку, который они перед тем прошли.

— Куда мы едем? — с тревогой спросила мисс Джонс рулевого. Тот указал на скалистый островок. Тогда она поднялась, подошла к люку и позвала старшего моториста.

— В чем дело? Почему вы не идете к Бару?

— Мы не сможем дойти.

— Вы обязаны дойти. Я требую, приказываю идти к Бару.

Моторист пожал плечами, повернулся спиной и спустился обратно в люк. А к ней обратился Рыжий Тед:

— Сломалась одна из лопастей винта. Моторист считает, что мы сможем доползти лишь до этого островка. Там мы заночуем, а утром во время отлива он поставит запасной винт.

— Я не могу провести ночь на необитаемом острове с тремя мужчинами, — закричала мисс Джонс.

— Многие женщины запрыгали бы от радости, что представился такой случай.

— Я требую идти к Бару. Во что бы то ни стало дойти туда.

— Не волнуйтесь, голубушка. Мы пристанем к берегу и утром заменим винт. А на островке нам будет неплохо.

— Как вы смеете так говорить со мной! Это наглость!

— Все будет в порядке. У нас много еды, и мы хорошо перекусим на бережку. Вы глотнете арака и почувствуете себя, как дома у камина.

— Вы наглец! Если мы не пойдем к Бару, я добьюсь, чтоб вас опять посадили в тюрьму.

— Никуда мы не пойдем и не можем идти. Мы пристанем к этому островку, а если вам это не нравится, то дуйте вплавь куда вам угодно.

— Ох, вы поплатитесь за это.

— Заткнись, старая корова, — рявкнул Рыжий Тед.

Мисс Джонс вскипела от гнева, но сдержала себя. Даже посреди океана она сохранит свое достоинство и не унизит себя перебранкой с этим отъявленным негодяем.

Лодка с ужасно тарахтевшим двигателем по-прежнему еле ползла, но в наступившей темноте мисс Джонс уже не различала, куда они плывут. Охваченная возмущением, она сидела, твердо сжав губы и нахмурившись. Немного погодя взошла луна, и теперь ей стала видна грузная фигура Рыжего Теда, развалившегося на мешках с копрой. Вспыхивающий огонек его сигареты казался ей зловещим. Но вот впереди показались темные очертания островка, к которому они вскоре пристали.

Внезапно у мисс Джонс перехватило дыхание, и ее гнев сменился страхом. Сердце у нее бешено заколотилось и вся она дрожала. Потом она почувствовала ужасную слабость. Ей все стало ясно. Кто знает, сломался ли винт на самом деле или это выдумка? Как бы там ни было, а Рыжий Тед воспользуется случаем. Изнасилует ее. Уж она достаточно хорошо знает, что это за тип. Он помешан на женщинах. Она вспомнила девушку из их миссии, милое маленькое существо, превосходную швею. Они с братом добились бы, чтоб Рыжего Теда посадили в тюрьму, но, к несчастью, невинная девочка потом сама ходила к нему и пожаловалась лишь тогда, когда он бросил ее, уйдя к другой. Они все же обратились к резиденту, но тот отказался что-либо предпринять. Рыжий Тед законченный подлец, и хотя она белая женщина, разве он пощадит ее? Конечно, нет. О, мужчин она насквозь видит. Ей надо взять себя в руки и быть все время начеку. Быть решительной и дорого продать свою непорочность. И если он убьет ее, что ж, она готова скорее умереть, чем уступить. А когда она умрет, то сразу же очутится в объятиях Христа. На какое-то мгновение ее ослепит невиданное сияние, а затем пред ней предстанут дворцы ее Небесного Отца, грандиозные и величественные, походящие и на огромный залитый светом кинотеатр и на сверкающий яркими огнями вокзал.