– Все в порядке, - сказали они.

– В порядке? Так все же было опасно?

– Перехитрили!..

Весело стало пастушкам, когда они услышали рассказ друзей о их приключениях.

Володя Северин умел чудесно свистеть. Под его свист хоть плясать пускайся. Любую мелодию так выведет, что и птица может позавидовать.

– Я впереди пойду, - сказал он Володе Сергейко, - а ты держись поодаль. Молчать буду - все в порядке, а если высвистывать начну - бросай свои веники.

Хитро придумали мальчуганы - в пышной зелени березовых веников спрятали драгоценный груз. Не сразу найдешь мешочки с патронами.

Недолго шел молча Володя Северин. Вскоре он начал высвистывать "Лявониху". Веники тут же были заброшены в кустарник. А освободившиеся руки Володи Сергейко полезли за пазуху.

– Володя, - кричит он своему тезке, идущему впереди, - может, хочешь яблоко?

– Хочу, - громко отвечает тот.
– Неси быстрее!

Подбежал Володя к другу и остолбенел: два гестаповца с карабинами наизготовку стоят перед четырнадцатилетним мальчишкой и грозно требуют "аусвайс".

– У нас нет пропуска, - отвечает им Володя Северин.
– Мы только съедим яблоки и уйдем отсюда.

Он похлопал друга по карманам, показал за пазуху.

– Мы за этими яблоками в сад чужой лазили, - тоном заговорщика признался он немцам.

Краснобокие спелые житники, выросшие на белорусской земле, сослужили хорошую службу маленьким патриотам. Гестаповцы приказали ребятам высыпать из-за пазух и из карманов яблоки, а самим бежать отсюда.

– Так почему же вы сразу к нам не пришли?
– в один голос спросили пастушки.

– Не бросать же нам веники! Мы их попозже на место доставили. И еще один ящик сделали. Сегодня при встрече с партизанами сообщим об очередном тайнике.

Ваня Радецкий сказал:

– Так, говорите, "аусвайсы" спрашивали? Хорошо. У нас они обязательно будут.

Через три дня оба Вани за мизерную плату нанялись батраками. Пасли они коров у жандармского переводчика Лиса и у лесника. А в "аусвайсах" было написано, что они могут пасти коров в любом месте.

Голос Москвы

Двери конюшни были раскрыты. Хромая кобыла, на которую не позарились гитлеровцы, одиноко жевала сено. Картина эта была обыденной.

А между тем отсюда к крестьянам приходили те вести, которые окончательно рассеивали фашистскую ложь. Врут они! Москва непобедима, Красная Армия беспощадно бьет гитлеровцев.

Радостные вести передавались из уст в уста. Крестьяне не расспрашивали, откуда они. И только всем сердцем желали счастья людям, которые, не страшась смерти, разносили эту правду.

Секретарь подпольной комсомольской организации Василь Сороко и комсомолец Николай Северин зарылись в сено, что лежало на чердаке конюшни. Их сердца стучали так, что, казалось, наполнили всю окрестность своим биением. В наушниках комсомольцы слышали пламенный голос родной Москвы, она обращалась к ним, призывала браться за оружие, очищать свое советское отечество от фашистов.

"Будьте спокойны, - думал Василь.
– За нас стыдно не будет! Двадцать пять комсомольцев уже организованы в отряд. А еще же есть пионеры..."

Кто бы сказал, что эти босоногие крестьянские дети, с виду такие беззаботные, также стали в ряды народных мстителей.

В Карповцах начал действовать маленький оружейный завод.

В нем было несколько походных цехов. Здесь молодежь собирала из отдельных деталей оружие, выплавляла тол, делала мины...

Типография без адреса

За спиной стоял гитлеровец, и рука Коли Зыбко задрожала, по спине забегали мурашки. Только бы не показать своего волнения!

Коля смотрит на страницы букваря и выводит невинное слово "рама", а затем рисует. Только получается рама не такой высокой и широкой, как в учебнике, а низкой и тесной, скупой для солнечного света, как раз такая, как в их избе.

Солдат что-то бормочет на непонятном Коле языке. Он, видно, догадался по рисунку, какое слово написал этот крестьянский мальчик, и произносит его по-своему. А так ему бы никогда не понять родных Коле букв.

Зачем он здесь, на земле Коли Зыбко?

Мать взволнованно вытирает сухие руки передником и говорит, указывая на Колю:

– Науку любит...

Гитлеровец жестами показывает, что для букваря ее сын слишком велик, он должен уже толстые книги читать. Затем пренебрежительно махнул рукой: мол, для вас, черни, и такая наука не нужна - и пошел.

Коля свою тетрадь перевернул на другую сторону.

Красивым почерком, за который не раз в мирное время хвалили Колю учителя, было написано:

"Смерть фашистским оккупантам!"

А ниже:

"Юноши и девушки, братья и сестры! Под мощными ударами Рабоче-Крестьянской Красной Армии гитлеровские полчища откатываются все дальше и дальше назад, неся большие потери в живой силе и технике..."