Шрифт:
– Ферму? Какую?
– Да вот тут недалеко, - Васин показал рукою в темноту. И вдруг с тревогой сказал: - Как же я ее теперь найду? Сюда-то я шел на шум воды, а отсюда куда идти?
– Разрешите ваши документы, - попросил Федор.
– Документы? Да зачем это?
– весело протянул Васин.
– Хочу поинтересоваться, кто мою ферму ремонтирует.
– Так это ваша ферма?
– обрадовался Васин.
– А нам говорил ваш представитель, что хозяин, мол, строгий, сам будет принимать. Так вот вы какой, а?
– он поставил на водослив котелок, достал из кармана трудовую книжку.
– Возьмите. Только что вы в темноте увидите? Обождите, я вам присвечу, - быстро достав коробку, он зажег спичку.
Держа в правой руке книжку, Федор левой забинтованной рукой отвернул обложку. Васин беспрерывно жег спички, пока Федор читал. Получив обратно документ, сунул его в карман, попросил:
– Покажите мне, как добраться до фермы.
Федор до половины пути проводил плотника и вернулся в дом.
На рассвете он пришел на ферму.
– А, мой ночной знакомый, - засмеялся Васин, увидя Федора.
– Здравствуй, здравствуй! Кондаков, я ночью тебе рассказывал, как заблудился, вот и скажи теперь ему спасибо, что не врезал я в степь искать ферму. Он мне показал…
– Пришлось бы мне одному топором махать, - вытирая пот со лба, улыбнулся Кондаков. И обратился к Федору: - Ваш представитель меня бы со света сжил, он нам три дня срока дал. А разве один управишься?
– В такую рань подниматься - управитесь, - пошутил Федор.
– Еще и солнце не встало, а вы уже на ногах.
– Что потопаешь, то и полопаешь, - подхватил шутку Васин.
Федор вошел в помещение. Кондаков подмигнул Васину: иди, мол, с ним. Тот нагнал чабана, стал объяснять, что они должны сделать. Закончив осмотр, Федор сказал:
– Надо бы вытяжных труб добавить.
– Да их и так вроде много, - возразил Васин.
– Шесть штук еще надо поставить. Когда отару загонишь - в кошаре душно. Для овечек это плохо, шерсть подопревает.
– Не знаю, как быть?
– Васин покачал головой.
– В наряде-то этого нет. Заплатит ли потом ваш представитель? Мы бы могли сделать…
– Я скажу ему об этом, - заверил Федор.
– Ну и договорились, - Васин взял рубанок и стал строгать доску.
Федор понаблюдал за Кондаковым, умело обтесывающим бревно, попрощался. Когда он был далеко в степи, Васин весело сказал Кондакову:
– А ты говорил! Видишь, друзья уже. То-то!
– Друзья-то друзья, а сегодня не надо бы идти к колодцу, - ответил Кондаков.
– С виду он прост, а видать - пожил на свете. Осанка, чувство достоинства - откуда у них это взялось? Бывало, по земле ходили и оглядывались, а теперь глянешь - идет хозяин!
– зло закончил он.
– Стареть ты стал, Кондаков!
– насмешливо сказал Васин.
– Все тебе кажется не так, как есть. Ведь этот чабан, - он показал в степь, - теперь рад без памяти, что на ферме будет пяток лишних труб, и готов нас благодарить. Как они говорят, премировать за доблестный труд! А ты - осанка, достоинство!
– Может быть, старею. А может быть, потому что часто у них бываю?
– резко сказал Кондаков.
– Не так все просто здесь, как ты думаешь… Не советовал бы я сегодня начинать дело.
– Нет, нам время дорого!
– нахмурился Васин.
– Сегодня плеснем в воду из флакончика. Пока он полный - у меня… бессонница!
Ночью он ушел к колодцу.
Глава шестая
Грозненский охотник Алексеев, отыскивая место для стана, наткнулся на вещи, прикрытые плащ-палаткой. Не долго думая, он подкатил к ним свой мотоцикл с коляской и, надеясь вечером познакомиться с хозяином вещей, отправился на вечерянку. Охотой Алексеев остался очень доволен: место оказалось добычливым и совсем недалеко от его стоянки. Возвращаясь поздно вечером и не видя огонька костра на полянке, удивился.
«Видно, заядлый охотник мой сосед, - улыбнулся Алексеев.
– Забрел далеко, ишь до каких пор нет».
Сбросив связку дичи, он покурил, прислушиваясь. Кроме гомона птиц, ничего не было слышно.
– Ничего, теперь я его дождусь, - вслух сказал он, принимаясь разбивать палатку.
Разведя небольшой костер, сварил ужин. Пытаясь догадаться, где же его сосед, припомнил, что вечером никто не стрелял - ни около Даргинского протока, ни на далекой косе. Наверное, он охотился где-нибудь в глухом ильмене и поэтому не было слышно.
– Придется одному ужинать, - пожалел Алексеев.
Забравшись в палатку, усмехнулся:
– Неужели на кабана остался охотиться? И запрет нипочем! Теперь только на заре явится.
Вскоре Алексеев, утомленный большой дорогой и нелегкой охотой, крепко спал.
…Поздним утром, вернувшись с охоты на стан, грозненский охотник вновь никого не застал. Он подошел к плащ-палатке и тихонько приподнял ее.
Есть у настоящих охотников святое правило, неписанный, но еще никем без крайней необходимости не нарушенный закон - не трогать имущества на охотничьем стане, на лодке, в зарослях. Только когда иного выхода нет, притронется охотник к чужому имуществу и боевым припасам.