Шрифт:
На самом деле, все было и проще и страшнее. Меркула и всех, кто под ним ходил, попросту расстреляли, предварительно вытряхнув из самого ивана информацию об общаке. Остальных жителей Нахаловки, действительно, заставили присутствовать, а по окончанию экзекуции страшный генерал вытолкнул вперед замирающего от восторженного ужаса околоточного надзирателя Огурцова и сказал:
– Вот отныне ваш царь и бог! Ежели он мне только шепнет, что вы, варначье, что дурное задумали, честью клянусь: приеду со всей нашей дивизией и спалю всех на х…, чтобы и духа вашего поганого на свете не осталось.
Говорил Львов негромко, но слышали его все собравшиеся. После чего Львов и штурмовики попросили околоточного проследить за здоровьем их друга, оставленного в больнице, не отказались отужинать «чем бог послал» и ушли, оставив Красноярск в ужасе, но куда более спокойным, нежели до их приезда…
«Алатырь-камень» ходко бежал по Енисею вниз. На корме пароходика, так, чтобы не накрывало густым черным дымом из трубы, расположились штурмовики вместе со своим командиром. Снайпер Гагарин развернул прихваченную тальянку, и над великой сибирской рекой разнеслись веселые похабные частушки:
На окошке – два цветочка:Голубой да палевый…В Волге тонет пароходС б…и из Макарьева!Ай, горняшка, ай, Дуняшка,Нынче я к тебе приду!Подарю тебе платочек,Ты подставишь мне п…!Матросы одобрительно похохатывали, но ржать в голос не рисковали: вдруг генерал обидится? Но Глеб не обижался. Впрочем, он и не слушал эту разудалую похабень: других дум хватало. Например, как забрать всех ссыльных из этой чертовой Курейки и как потом отсортировать кого надо от тех, кого не надо?..
Гармонь взвизгнула в последний раз и замолкла. И тогда вдруг штурмовики услышали, что их командир что-то задумчиво напевает. Тихо-тихо, но…
Чапаев ткнул Гагарина в бок, и тот бросил пальцы на кнопки трехрядки. И над Енисеем полилась тихая, задумчивая мелодия…
По диким степям Забайкалья,Где золото роют в горах,Бродяга, судьбу проклиная,Тащился с сумой на плечах.Кто-то из матросов попробовал было подпеть, но Варенец шикнул на него и показал могучий кулак.
Штурмовики, особенно из тех, кто начинал со Львовым в одной роте, любили слушать песни командира. Во-первых, Глеб обладал неплохим голосом и хорошим слухом, во-вторых – он иногда пел такие песни, что солдаты только диву давались: откуда офицер из господ мог такого набраться? Вот и теперь…
Отец твой давно уж в могиле,Землею засыпан лежит,А брат твой давно уж в Сибири,Давно кандалами гремит.Пойдем же, пойдем, мой сыночекПойдем же в курень наш родной,Жена там по мужу скучает,И плачут детишки гурьбой.Ну, это он, на приклад, у атамана Анненкова мог подцепить. Тот вроде ж – сибиряк, вот и нахватался. Хотя песня явно из тех, за которые начальство по голове не погладит… А это он чего такое завел?..
Угрюмый лес стоит вокруг стеной;Стоит, задумался и ждёт.Лишь вихрь в груди его взревёт порой:Вперёд, друзья, вперёд, вперёд, вперёд!В глубоких рудниках металла звон,Из камня золото течёт.Там узник молотом о камень бьёт, —Вперёд, друзья, вперёд, вперёд, вперёд! [41]41
Слова А. Вермишева, музыка народная: «Вперед, друзья!»
Гармонь легко подхватила простой мотив. Когда же Львов второй раз повторил рефрен «Вперёд, друзья, вперёд, вперёд, вперёд!», Гагарин вдруг вплел в песню свой ломкий тенорок:
Иссякнет кровь в его груди младой,Железа ржавый стон замрёт.Но в недрах глубоко земля поёт:Вперёд, друзья, вперёд, вперёд, вперёд.Теперь припев подпевали уже все. Даже матросы рискнули подхватить знакомые слова, однако не в полный голос. Песню теперь вел Чапаев, и его красивый и сильный баритон звонким эхом разносился над заросшими тайгой берегами:
Кто жизнь в бою неравном не щадит,С отвагой к цели кто идет,Пусть знает: кровь его тропу пробьет, —Вперёд, друзья, вперёд, вперёд, вперёд.Концерт оборвался также внезапно, как и начался. Львов огляделся, словно бы опомнившись, хлопнул себя по полевой сумке и ушел в свою маленькую каюту, которую он делил с Чапаевым и механиком. Василий поспешил за командиром, по опыту зная: что-то придумалось, и сейчас Глебу Константиновичу просто необходим верный слушатель.