— Принцесса возвращается!

— Принцесса возвращается! Шевелитесь! — крикнул сержант слугам и зашагал быстрее.

Конюхи и слуги высыпали из многочисленных дверей, выходивших во двор. За воротами раздались топот копыт и подбадривающие выкрики. Первыми под арку с совершенно неподобающим леди триумфальным гиканьем влетели две девушки на взмыленных и заляпанных грязью лошадях.

— Тейдес, мы тебя обскакали! — закричала одна из них, оглянувшись через плечо. На ней был синий бархатный жакет для верховой езды и в тон ему шерстяная юбка в складку.

Чуть растрёпанные вьющиеся волосы, выбившиеся из-под шляпки с лентами, были светлыми, но без рыжины — в лучах заходящего солнца они сияли глубоким янтарным цветом. У неё был улыбающийся щедрый рот, белая кожа и любопытные свинцово-серые глаза, искрившиеся в данный момент смехом.

Её более высокая спутница, запыхавшаяся брюнетка в красном, обнажила в улыбке блестящие белые зубы и согнулась в седле, пытаясь отдышаться.

Следом за ними в ворота влетел, погоняя блестевшего от пота вороного скакуна с развевающимся шёлковым хвостом, совсем юный кавалер в коротком алом жакете. По бокам от него скакали два конюха с мрачными лицами, а позади — нахмуренный господин. У мальчика были такие же кудрявые волосы, как у первой всадницы («Брат и сестра? — подумал Кэсерил. — Скорее всего…»), только чуть порыжее, и широкий рот с более пухлыми губами.

— Гонка закончилась у подножия холма. Ты сжульничала, Исель! — выпалил он.

Она скорчила рожицу, словно говоря своему царственному брату: «Ой-ой-ой». И, прежде чем слуга успел подставить скамеечку, выскользнула из седла, ловко приземлившись на ноги.

Её темноволосая подруга также спешилась, предвосхитив помощь конюха, и передала ему вожжи со словами:

— Выгуляйте хорошенько этих бедных животных, Дени, чтобы они как следует остыли. Мы их совсем замучили.

И, словно извиняясь за это, чмокнула свою лошадь в белый нос и достала из кармана угощение.

Последней, примерно с двухминутным отставанием, в ворота въехала краснолицая пожилая женщина.

— Исель, Бетрис, помедленнее! Не торопитесь! О-ох, Мать и Дочь, девочки, вы не должны скакать галопом через всю Валенду как умалишённые!

— Мы уже и не торопимся. На самом деле мы вообще уже остановились, — логично возразила брюнетка. — Мы не можем опередить ваш язык, дорогая, как бы ни старались. Он слишком скор даже для самой быстрой лошади Баосии.

Пожилая женщина обречённо вздохнула и подождала, пока конюх подставит ей скамеечку.

— Ваша бабушка купила вам чудесного белого мула, принцесса. Почему вы не ездите на нём? Это куда удобнее.

— И куда как ме-е-едленнее, — смеясь, поддразнила девушка. — Кроме того, бедняжку Снежка вымыли и вычесали для завтрашней процессии. У конюхов сердце бы разорвалось, прокатись я на нём по грязи. Они хотят всю ночь продержать его завёрнутым в простыни.

Вздохнув, пожилая женщина позволила груму помочь ей спуститься. Оказавшись на земле, расправила юбку и потёрла ноющую спину.

Мальчик удалился в окружении толпы суетливых слуг, а девушки, не обращая внимания на недовольное бормотание сопровождавшей их женщины, наперегонки побежали к двери. Она последовала за ними, сокрушённо покачивая головой.

Добежав до двери, девушки чуть не столкнулись с появившимся на пороге полным мужчиной средних лет в строгой чёрной одежде, который без всякого укора, но достаточно твёрдым голосом произнёс:

— Бетрис, если ты ещё хоть раз погонишь своего жеребца галопом на холм, как сегодня, я его у тебя отберу. Тогда ты сможешь тратить свою чрезмерную энергию, догоняя принцессу бегом.

Она быстро присела в книксене и невнятно пробормотала что-то вроде:

— Да, папа.

Янтарноволосая девушка тотчас пришла на выручку подруге:

— Пожалуйста, не сердитесь на Бетрис, сьер ди Феррей. Это я виновата. Когда я поскакала вперёд, у неё не оставалось выбора, и она последовала за мной.

Бровь сьера ди Феррея приподнялась, и он с лёгким кивком ответил:

— Тогда, принцесса, вам следует подумать о том, какая слава будет у командира, который втягивает своих подчинённых в сомнительные предприятия, зная, что сам избежит наказания.

Девушка прикусила губу и, бросив на управляющего взгляд из-под ресниц, тоже сделала книксен. Затем подруги проскользнули внутрь. Их старшая спутница, благодарно кивнув, двинулась следом за ними.

Кэсерил узнал управляющего ещё прежде, чем того назвали по имени, по связке ключей на отделанном серебром поясе. Управляющий приблизился к Кэсерилу, тот встал и поклонился.

— Сьер ди Феррей? Меня зовут Люп ди Кэсерил. Я прошу аудиенции у вдовствующей провинкары, если… если она удостоит меня своим вниманием. — Голос у него при виде нахмурившихся бровей управляющего сорвался.