Все, Допрыгался, батарейки сели. Отдельного леща Балахону, за то, что недозарядил броню. Я вылез из костюма (хорошо, что новая одежда на мне, а топор на поясе.) Почему-то я чувствовал себя вполне терпимо.

Включил фонарик и начал осмотр помещения: вентиляция узкая, даже рука не пролазит, стол в углу, на столе газеты с явными следами трапезы, происходившей больше года тому, у стены баллоны с бутан-пропаном, рядом картонные коробки, перетянутые веревками, в коробках пожелтевшая бумага для печати.

Надо в правый тоннель прорываться. Я посмотрел с другой стороны от двери и нашел махонькую каморку с принадлежностями для уборки. Разломав на дрова швабру с веником (ломать стол сил не было) и набрав побольше бумаги я сварганил костерок, рядом с которым поставил два баллона. Протянул веревку вместо фитиля, поджег его, затем залез в коморку и закрыл дверь. Просидел достаточно долго, надеюсь, стену снесет нафиг.

Дверь слетела с петель прямо на меня, ударная волна оглушила напрочь. С трудом удерживая себя в сознании, встал и, шатаясь, побрел к пролому в стене. Боль отключилась совсем, похоже, нормальный человек уже разошелся бы по швам от такого.

Хорошо жахнуло, теперь даже танк проехать сможет, а вот со стороны левого тоннеля стена лишь потрескалась. Шел по тоннелю, держась за стену. Несколько раз терял сознание, вставал, шел дальше, из ушей шла кровь.

Холодно, такое чувство, будто сейчас сдохну. Увидел фонарь вдали. Если это опять любитель (или любители) догонялок, то поддержать игру я уже не смогу.

Поднял фонарь, посигналил. Рука соскочила с опоры, и я плюхнулся прямо на рельсы. Все же, мое угасающее сознание заметило ответный сигнал SOS.

Потихоньку, я начал ощущать окружающий мир. Было тепло и сухо. С чего бы? Я же несколько раз вырубался и падал прямо в ледяную воду. Глаза терзала жгучая боль, а тело страдало от температуры, как иногда бывает при гриппе.

Открывать зрительные органы очень не хотелось, тем более что на них лежало что-то теплое и влажное. Протянул руку и снял с лица тряпку. Похоже, кто-то даже кровь с ушей вытер. Организм противился, но глаза все-таки открылись.

Я увидел серый потолок, освещенный отблесками пламени костра.

Костер? Поворачиваю голову к источнику света. Действительно, костер, на котором стоит консервная банка с какой-то жижей. Похоже, меня притащили в комнату, которую я не так давно взорвал и тем самым устранил необходимость разбирать стол на дрова вручную. Сбоку от костра сидела массивная фигура. Рост метра два метра с кепкой, ширина тоже где-то два, но уже поменьше на кепку. Одет владелец туши был в общевойсковой костюм химзащиты с самодельными прорезями карманов и новым противогазом, висящим на груди. На мой взгляд, весьма специфичное сочетание, да и оружия при нем что-то не видать. Его лицо скрывала тень.

— Ну что, Волчара, проснулся? — добродушно сказал незнакомец, словно старому другу. Он слегка повернулся, и я разглядел смутно знакомое лицо. Большая голова, кучерявая шевелюра, чернее гуталина, крупный, но аккуратный нос. Здоровяк вызывал у меня симпатию.

— Вроде бы, ты-то кто?

— Михаил Вячеславович, но ты можешь звать Мишкой.

— Рад знакомству. А как ты здесь оказался?

— Тебя искал. Ну, давай, рассказывай, как добрался и с чем столкнулся.

На электрическом шаре он меня прервал:

— Это шаровая молния, местная аномалия. Ученые игрались в пространство-время, вот и доигрались на наши головы. Если падла засечет движение — испепелит в одну секунду.

Дальше он слушал до любителей догонялок.

— Это путевой обходчик. Видел скелеты?

— Угу.

— Если б по коробке не дал, то также обглодали бы. Живьем и неспеша.

— Я этого телепата убью…

— Ты Руну не трожь. Будь у него малейшие сомнения в тебе, не послал бы сюда. Я-то его знаю, он только с виду мудак. — Руна. Так вот как его зовут.

— На деле, походу, еще хуже.

— Ничего, со временем поймешь. Смотри, супец уже готов.

Мишка велел уговорить весь супчик (меня дважды просить не пришлось) и дал в довесок белковый батончик, после чего загасил огонь и мы двинулись в путь. Почему-то мы не стали врубать свет, да мне и без него было все видно, тумблер контраста окружающего мира вывернулся до предела.

— Слушай, я же от радиации загибался…

— У меня «Антирадол» был просроченный, вот я и выяснил на тебе его вечнохранимость. — хрен с ним, главное, что не угробил, да и не глючит от него пока особо.