"Чтение и образованность, - пишет С. Платонов, - образовали в Алексее Михайловиче очень глубокую и сознательную религиозность.

Религиозным чувством он был проникнут весь". "Царь Алексей был замечательный эстетик - в том смысле, что он понимал любую красоту".

Отец Петра "без сомнения был одним из православнейших москвичей,

– пишет С. Платонов, - только его ум и начитанность позволяли ему гораздо шире понимать православие, чем понимало его большинство его современников. Его религиозное сознание шло несомненно дальше обряда:

он был философ-моралист; и его философское мировоззрение было строго-религиозным. Ко всему окружающему он относился с высоты своей религиозной морали и эта мораль, исходя из светлой, мягкой и доброй души царя, была не сухим кодексом отвлеченных нравственных правил, а звучала мягким, прочувствованным, любящим словом, сказывалась полным ясного житейского смысла теплым отношением к людям. Тишайший царь в духовном отношении был вполне на уровне своего высокого звания.

Это был правитель с твердыми и ясными взглядами, одухотворяющими и оправдывающими власть, которою он обладал, с твердыми политическими понятиями, с высокой устойчивой моралью, с широко развитой способностью логически рассуждать, глубоко понимавший логику исторического развития и традиционные особенности русского быта.

Он любил размышлять, детально обдумывал задуманные государственные мероприятия, не увязал в мелочах государственного строительства отчетливо представлял себе, что выйдет из намеченного преобразования.

Опираясь на православие отец Петра имел ясное и твердое понятие о происхождении и значении царской власти в Московской Руси, как о власти богоустановленной и назначенной для того, чтобы Бог по Его словам даровал ему и боярам "с ними единодушны люди его, световы, разсудити вправду, всем ровно".

Таков был этот Московский царь, воспитанный в духе религиозных и национальных традиций Московской Руси. Так эти традиции отшлифовали богатую, глубокую натуру отца Петра.

Большинство недостатков Петра, как государственного деятеля объясняется именно тем, что он не получил воспитания в национальном духе, какое получил его отец.

"При полной противоположности интересов, родня царя (Милославские и Нарышкины.
– Б. Б.), - пишет С. Платонов, - расходились и взглядами и воспитанием. Старшие дети царя (особенно Федор и четвертая дочь Софья) получили блестящее по тому времени воспитание под руководством С.

Полоцкого".

Каковы были характерные черты этого воспитания? Это было религиозное воспитание. "В этом воспитании, - подчеркивает С. Платонов,

– силен был элемент церковный". Правда в этом религиозном воспитании было заметно польское влияние, проникавшее через живших в Москве монахов из Малороссии. Любимцы вступившего на престол после смерти Алексея Михайловича, царя Федора, - по словам С. Платонова, "постельничий Языков и стольник Лихачев, люди образованные, способные и добросовестные. Близость их к царю и влияние на дела были очень велики.

Немногим меньше значение князя В. В. Голицына. В наиболее важных внутренних делах времени Федора Алексеевича непременно нужно искать почина этих именно лиц, как руководивших тогда всем в Москве".

Мать же Петра I, вторая жена Алексея Михайловича, по сообщению Платонова, "вышла из такой среди (Матвеевы), которая, при отсутствии богословского воспитания, впитала в себя влияние западно-европейской культуры". Ее воспитал А. Матвеев.

Вот это то обстоятельство, надо думать, и послужило причиной сначала равнодушия, а зачем и презрения Петра I к русской культуре, религиозной в своей основе, а вовсе не тяжелые сцены, виденные им во время распри между Милославскими и Нарышкиными.

Артамон Матвеев был женат на англичанке Гамильтон. У него было много друзей среди населявших немецкую слободу иностранцев и от них он, также как наверное и его воспитанница, усвоил если не презрение, то во всяком случае пренебрежительное отношение к традициям родной страны.

"Нарышкины из дома Матвеева вынесли знакомство с западной культурой. Сын А. С. Матвеева, - пишет С. Платонов, - близкий к Петру, был образован на европейский лад. У него был немец доктор. Словом, не только не было национальной замкнутости, но была некоторая привычка к немцам, знакомство с ними, симпатии к западу. Эта привычка и симпатии перешли и к Петру и облегчили ему сближение с иноземцами и их наукой".

Царица Наталья не хотела отдать сына учить монахам и призвала учить его недалекого "своего человека" Никиту Зотова. Это тот самый пьяница Никита Зотов, "всешутейший отец Ианникий, Пресбургский, Кокуйский и Всеяузский патриарх, который после Нарышкина, мужа глупого, старого и пьяного", стал патриархом созданного в Немецкой слободе Всешутейшего собора - кощунственной пародии на православные церковные соборы.

II. "ИДЕЙНЫЕ" РУКОВОДИТЕЛИ ПЕТРА I

Пристрастие к иностранцам Петру внушил сменивший Зотова авантюрист шотландец Менезиус. К иностранцам тянулись русские сверстники Петра: бесшабашный пьяница князь Борис Голицын, знавший латинский язык и друживший с иностранцами и сын воспитателя матери Петра Андрей Матвеев, знавший также иностранные языки и тянувшийся ко всему иностранному, как и его отец, первый западник Артамон Матвеев, Уже в правление царевны Софьи было много недовольных, что она начала дружить с иностранцами, вела переговоры с гугенотами и иезуитами, начала, по мнению современников впадать в "латинские прелести".