– Ринат Сергеевич, отвечать будем?

Ринат помотал головой.

– Вам нечего добавить? И по поводу местонахождения вашей подруги тоже?

Он явственно вздрогнул и взволнованно посмотрел на капитана:

– До сих пор не нашли?

– Представьте себе. Ладно, вы пока свободны, но имейте в виду, что это только пока. Времени у нас полно, будем спрашивать, пока не услышим… вы поняли меня.

Ринат, не медля, встал и вышел, и я поняла, что таю и проваливаюсь на глубину, на Изнанку.

Утро встретило меня грохотом. Я подскочила на кровати, ударилась затылком обо что-то и обернулась. Увидела незнакомое плетеное изголовье, перепугалась, а потом вспомнила все, включая чудной сон, который очень походил на реальность. Мне на мгновение стало стыдно, что я подглядываю.

В дверном проеме появился Питер:

– Маргот, проснулись? Сегодня у нас жестянки вместо петушиного крика, это Святейший Хаос, возблагодарим его. Пойдемте, нам пора по лавкам.

– А они разве уже открылись? – сонно поинтересовалась я.

– Как повезет. Но вставайте. Сначала к Илли, за одеждой, потом дорожные необходимости.

– Лошади? – спросила я, все еще зевая и смотря на то, как полутемное звездное небо гаснет, меняется на розовое, и ровно до середины доезжает солнце, точно в кукольном театре.

– Нет, пойдем мы пешком, разумеется. С лошадьми мороки не оберешься. Но дорожные сумки, припасы – нам все это надо. Забежим к Эрику.

Я вылезла из кровати. Удивительно бодрый Джек проводил меня до бадьи с водой, я умылась, и мы пошли завтракать. На завтрак было что-то вроде каши, Питер объяснил, что до восхода приходила молочница. Кашу я терпеть не могла, но вдруг съела все с удовольствием, хотя собиралась поковырять ложкой из вежливости и даже не пробовать.

– Пойдемте, – поторопил нас Питер.

– Я провожу сударыню Маргот, – отозвался Джек. – К магазину Илли.

Питер покачал головой, и я вздохнула с облегчением.

– Не хочу вас оставлять вдвоем, Маргот вчера успела нагуляться. К самим порядочным занесло.

У Джека аж глаза из орбит вылезли:

– Да вы что, сударыня! Как же так!

Я развела руками, и мы отправились в путь по утренней прохладе.

Присутствие Питера каким-то образом делало все более нормальным. Я даже рискнула оглянуться – улица была на месте. И хаотичных происшествий случалось явно меньше. Мы прошли вверх, сделали несколько поворотов, не доходя до «Кривого глаза», и вот уже стояли перед лавкой с одеждой. Питер постучал.

Дверь открыли не сразу, но все-таки открыли. Наружу вылетела хорошенькая молодая девушка, повисла на шее у Питера, расцеловала в щеки.

Я испытала что-то неприятное, словно кто-то кольнул меня под ребро, да не то чтобы сильно, а в шутку… и все-таки.

– Здравствуй, Илли.

– И ты будь. Дети здоровы, слава богу! Как я рада, что ты у нас есть! Чем могу служить?

Питер будто даже смутился:

– Нечему радоваться-то. Можешь нарядить сударыню нашу Маргот и Джека для похода? Очень нужно.

Илли закивала и утянула нас внутрь.

– Нет, не пойдет, – покачала головой Илли.

Я стояла уже в пятом по счету наряде, а она все не давала мне посмотреть на себя. Вместо зеркал здесь был отполированный металл – по какой-то прихоти судьбы или Великого Хаоса, этого я пока не поняла. На Изнанке не добывали ртуть? Я в очередной раз выпала в свой привычный мир.

Началась примерка с того, что Илли захлопнула дверь, заперла ее на засов и закрыла ставни на окнах, после чего зажгла три светильника и погнала Джека в погреб за одеждой. По всей видимости, Питера здесь очень любили и рады были ему помочь. Снова оцарапало где-то под ребром. И снова я не поняла почему, ведь я в Москве Рината оставила, и у меня даже план был. Я боялась смотреть вперед, но он был. Вернуть Таньку, вернуться в Москву, а потом невзначай пойти гулять и, например, чмокнуть Рината в щеку, встав на цыпочки…

Тут до меня дошло, что я не рассказала Питеру про сон, а это было важно, кто-то же подсказал мне, куда смотреть, как смотреть, направил мой взгляд. Возможно, другой чудильщик следил за нами, а я все прошляпила.

– Следующий костюм! – воскликнула Илли. – Не спим, Питер упомянул, что нужно ехать. Поторапливаемся.

Я уныло поплелась в примерочную, перескочив мыслями на чьих-то здоровых детей и немыслимую радость Илли.

– Опять заснули?

– Да не сплю я, а бодрствую! – я топнула ногой и дернула рубашку сильнее чем надо. Ткань затрещала, но выдержала. – Илли, но почему вы? И почему вам не нравится ни один наряд?

В стенку стукнули. Я с недоумением распахнула створки. Передо мной стояла хозяйка, красная до корней своих светлых, почти белых волос. Сзади маячил Джек с кучей одежды в руках.

Я поняла, что мне не удалось скрыть эмоции, и приготовилась к выволочке. Захлестнул злой, тягучий интерес: зачем Питер доверил нас ей? Куда убежал?

– Маргот, сударыня моя, – сказала Илли, глядя снизу вверх. – Вы знаете, кто такой Питер, не правда ли?

Я кивнула. Джек очень манерно закатил глаза (откуда набрался) и смешно жахнул одежду на табурет, уселся на пол, во все свои болотные глаза глядя на меня. Для полноты образа ему явно не хватало попкорна.