Шрифт:
– А если родится девочка?
– То она будет провозглашена правительницей при совете. Не важно кто родится. Главное – это будет твое дитя. – Произнесла она и подошла к Ярославу практически вплотную. Шага на два. Несколько мгновений постояла и скинула с себя прозрачные ткани, заменяющие ей одежду.
Тело ее было красиво, тщательно отмыто и благоухало нежными нотками цветочных ароматов. Видимо иерархи были в курсе вкусов Ярослава.
Наш герой отставил кубок с вином и потер глаза.
Глупо получилось.
Но вполне логично. Ведь если Адасса родит от Ярослава ребенка, то его военная слава станет надежной защитой для его правления. Особенно если наш герой будет поддерживать с ребенком отношения. Очень удобно. Да, Ярослав не иудей. Но в сложившейся ситуации это ничего не значило. Как и в ситуации с Эстер персидской, подобный акт со стороны девушки выглядел самопожертвованием в интересах своего народа. Раввины закрыли глаза даже на свадебный ритуал.
– Что я творю… – тихо простонал Ярослав. Закрыл глаза. Открыл. Девушка никуда не делась. И она была настолько хороша, что от одной мысли о том, что ее сожгут живьем, казалась кощунством.
Секунда. Другая. И он сам не понимая, как уже обнял ее, начав ласкать. А в голове его пульсировала мысль о том, что не зря он переживал. Ой не зря. И что это место действительно может стать началом его конца. Зная о том, насколько ревнива его супруга, ввязываться в эту историю было плохой идеей.
Но и отказываться – нельзя. Судя по наказанию – отказ от девушки выглядел бы плевком в душу всей общины. И, вместо обретения в них союзников, он нашел бы там лишь врагов. Причем врагов не явных, а тихих, что особенно мерзко. В то время как союз получался очень интересным. Как в рамках предстоящей военной кампании, так и на перспективу. В том числе и в рамках обретения новых мастеров и куда более интересного рынка сбыта, а также важнейший источник информации… Ну и, в конце концов, девушка была потрясающей. Если бы он отказался от нее, ни Ивар бы, ни другие викинги-союзники бы не поняли. Как и собственные воины. Да, пусть в их глазах она получалась не второй женой, а наложницей или конкубиной. Ибо иного не позволяла их вера…
Глава 3
867 год, 21–22 февраля, Яффа
Ярослав восседал на импровизированном троне в своих золоченых доспехах. Очень уж колоссальный они производили эффект на окружающих. Особенно в сочетании с его цветом глаз, кажущимся при правильном освещении – золотым.
По правую руку от него стоял Ивар и несколько влиятельных викингов. А вместе с ними и представители греческих союзников.
По левую – Адасса и самые уважаемые представители местной иудейской общины. А также доверенный представитель патриарха Иерусалима, уже «прискакавший» ко двору Ярослава… эм… Василия Аморейского. Сам-то патриарх находил в Константинополе на Вселенском Соборе и отлучится не мог. Но его доверенный человек – вполне был в состоянии поприсутствовать…
Консул Нового Рима совсем не зря в условиях договора с иудейской общиной оговорил личные владения для патриарха Иерусалимского. Это было сделано вполне осознанно и с весьма далеко идущими последствиями.
Несмотря на первоначальное раздражение патриарх Александрии уже к началу 866 года стал важным союзником Ярослава. Первичное раздражение из-за того, что ему не передали церкви коптов, перешло в чувство глубокой благодарности. Ведь из-за Ярослава этот патриарх сумел получить настоящий патриархат, а не тот декоративный формат, что позволяли ему держать в Константинополе и Багдаде. Да и с коптами он уже договорился. Но главное, патриарх Александрии отчетливо связывал свое благополучие с Ярославом и его легионом. Ведь в случае чего – Египет оставался беззащитен. Византия ведь, несмотря на территориальные расширения, не становилась сильнее в военном плане. А терять столь сочный кусочек очень не хотелось, поэтому патриарх Александрии встал за спину Ярослава и подпер ее в идеологическом плане. Не явно. Формально-то он продолжал ругаться, согласно их договоренности, чтобы не смущать ни чьи неокрепшие умы.
Еще проще обстояло дело с патриархом Антиохии. Вторжение викингов привели к тому, что он сумел наконец переселить из Константинополя в свою законную резиденцию. И вновь взять все дела в свои руки. Викинги, конечно, не были подданными Ярослава, но о том, какое на них имел сын Феофила никто не забывал. Да и о возможности «подтянуть» Legio I Venedica для решения любых разногласий в регионе, также. Поэтому патриарх Антиохии, хоть и не был последовательным союзником Ярослава во всех его начинаниях, но в целом стоял за него.
И вот теперь Ярослав сделал еще один маневр, заручаясь поддержкой третьего патриарха из числа старинной Пентархии. Что в сложившейся ситуации на Вселенском Соборе создавало определенные перспективы. Да, три патриарха из пяти – это не тот вес, который мог бы решить все проблемы и продавить любое решение. Ведь оставались еще иные епископы и архиепископы да прочие иерархи из тех же Армянской, Коптской, Абиссинской и прочих христианских церквей, которых также пригласили на Собор. Но три патриарха в любом случае, лучше, чем ничего…
Так или иначе послов халифа, консул Нового Рима встречал в окружении своих внешних и внутренних союзников. Причем, судя по взглядам послов они были несколько удивлены составом встречающей делегации. Явно давая понять, что такой толпы уважаемых раввинов здесь быть было просто не должно.
– Что привело вас ко мне? – Спокойно и максимально торжественно поинтересовался Ярослав.
– Наш великий халиф предлагает тебе, о могучий, заключить мир.
– Я не воюю с халифом.
– Но, как же?