— Входи, дедуль, — тихо отозвалась та, присаживаясь на кровати.

Раздался еле уловимый скрип двери, затем тихие шаги по мягкому ковру, и рядом с внучкой присел сам светлый князь.

Мужчине хватило одного взгляда, чтобы понять всё происходящее с родной кровью.

— Куня, — мягко начал её дед, приобняв ту за плечи. — Я тебе уже говорил, что они живы. Тогда к чему такой сокрушенный вид? Тебе это совсем не идёт. Ты ведь сама понимаешь, что Лазарева так просто не убить, не говоря уже о том, что этот парень сплошь загадка, а о его живучести можно только мечтать. А если жив он, то и не даст погибнуть Алине. Хотя вынужден согласиться, что характер у него не сахар, но это и ежу понятно, — хохотнул невольно пожилой мужчина.

— Нет, дедуль, всё в порядке. Не думай, что я так просто могу расклеиться, — отмахнулась невольно девушка, прильнув чуть плотнее к старику. — В душе я понимаю, что они еще живы, но сердце… Сердце ведет себя до безумия странно. И в мозгах сумбур. Слишком много вопросов, на которые нет ответов. Только после случившегося я смогла понять, какой глупой и непомерно невежественной я была. Не помогло даже хвалённое дворянское воспитание, — грустно усмехнулась княжна. — И это несмотря на то, что вела я себя как последняя дура.

— А ты думаешь, что я был другим в молодости? — усмехнулся вдруг весело светлый князь, поглаживая внучку по голове. — Или твой отец, к примеру? Поверь мне на слово, деточка, каждый Потёмкин проходит через нечто подобное. Так что если хочешь меняться, то меняйся на здоровье, только не во вред себе.

— Похоже, я уже, дедуль, — подняв взгляд на старика, с улыбкой отозвалась та. — Но ты ведь не успокаивать меня пришел, верно?

— Кроме твоего отца, ты следующая, кто знает меня лучше остальных, — прокряхтел смущенно Потёмкин. — Сегодня в империю прибывает Юстан.

— Из дома Нассау? — приподняла брови боярышня. — Ты хочешь, чтобы я за него вышла?

— Подавится этот Юстан и его дед. Старый интриган хрен что получит, — скривился брезгливо светлый князь. — Шиш ему на масле, а не мою внучку. У его внука и без того жен и наложниц хватает. Но так уж вышло, что твой дед был еще тем дураком по молодости и сейчас мне нужно время, чтобы решить возникшую проблему с этой чертовой клятвой. Проблема лишь в том, что Нассау поддерживает Фридрих, а это чревато. Что же касательно твоего замужества, то своего избранника ты сможешь выбрать себе только сама. И никто не посмеет тебе приказывать в этом деле.

— То есть мне нужно тянуть время? — улыбнулась злорадно Прасковья.

— Ты точно моя внучка, — рассмеялся Потёмкин. — Покажешь ему всё наше гостеприимство, хорошо?

— Как скажешь, дедуль, — понятливо улыбнулась княжна, вскакивая ланью с постели и устремилась в другую комнату. — Тогда я пошла собираться.

Некоторое время пожилой мужчина находился в покоях один и размышлял над всем сказанным, но миг спустя из задумчивого состояния его вывела вибрация телефона, а взглянув на экран, тот невольно ухмыльнулся.

— Слушаю тебя, Сереженька. Имеются хорошие вести?

— Да, ваша светлость, — серьёзным тоном отозвался капитан третьего отдела. — Кочкин и Федотов нашли идентичную ауру той, что была затёрта на приёме.

— В Петербурге, да? — усмехнулся советник.

— Так точно, Александр Александрович, — с легким недоумением откликнулся жандарм.

— Дай угадаю, кто-то из Осокиных?

— Так и есть, ваша светлость. След ауры привел к их родовому гнезду.

— Скажи Курташину, чтобы карательные отряды были наготове, — и тон Потёмкина тотчас посуровел. — Я сам наведаюсь к Осокину. Поговорим с глазу на глаз. Посмотрим, что он мне расскажет и как захочет извернуться.

Дикая стигма.

Холодно, мокро и жутко больно. Точнее очень холодно, очень мокро, а моё тело, словно вывернули наизнанку и натёрли солью. К тому же было настолько мокро, что это не давало нормально дышать, а холод вкупе с мучительной болью сковывал любые движения. Лишь через несколько секунд ко мне пришло осознание, что я задыхаюсь и просто тону.

Глаза пришлось открывать резко. Первое, что увидел и понял, так это то, что я медленно опускаясь на дно какого-то водоёма.

Да сейчас! Я же ведь от стыда сгорю, если предстану перед Бездной грёбаным утопленником.

Покажись алая дрянь!

Кроваво-красное тело молнии мгновенно заплясало по коже, своим ярким блеском освещая пространство водной пучины, но почти сразу стало понятно, что я уже находился в нулевой отметке. И оттолкнувшись ловко ногами от острых блекло-голубых кристаллов, которые произрастали на дне водоёма и были неким подобием света, на всей возможной скорости устремился к поверхности.