Карл ухмыльнулся. Каждый раз, проходя мимо этого дома, он смотрел на одно и то же окно. Восьмой этаж, вторая квартира справа. Раньше лампа в этой комнате загоралась нечасто. Однако в последние несколько дней свет начал гореть постоянно. И Карл неизменно останавливал свой взгляд на этом окне, аккуратно завешенном полупрозрачным тюлем.

– Хм… интересно, а кто там живет вообще? Мужчина? Женщина? Семья? А может, какие-нибудь милые бабушка с дедушкой? Что думаешь, Мэнни?

– Кхр… кхр… кхр…

– Ты, как всегда, красноречив. Но… интересно ведь, а? Кто же так электричество нещадно сжигает…

Мэнни вновь прокряхтел что-то невразумительное, сильнее натянув поводок. Карл же, напротив, остановился. И поднял голову к окну. Тюль мешал разглядеть хоть какое бы то ни было убранство комнаты кроме белого потолка. Однако у Карла откуда-то была чёткая мысль о том, что в квартире кто-то живет. Причем живет постоянно и занимается чем-то… творческим.

Карл не имел ни малейшего понятия, откуда в его голове родился такой образ. Он видел какого-то человека, днями и ночами рисующего картины для аукционов. Или, например, создающего дизайн новомодных пентхаусов, строящихся на краю города. Или просто кого-то с боязнью темноты и у которого не доходят руки приобрести ночник. В общем, никого из ряда вон выходящего.

– Давай представим, что там живет… живет… хм… допустим, Жаклин. Хотя нет, вряд ли женщина допустила бы такую расточительность. Пусть будет… Мэрл. Как Мэнни и Карл в одном флаконе.

***

– И вот он выходит из кабинета, и такой: “Эй, Карл, что за хрень?”, а я ему: “Хрень – это твоя жизнь!”. Неплохо, а?

Мэрл был, как всегда, немногословен. Он вообще мало разговаривал. Разве что сиял своим желтым, теплым светом глаз на сидящего на лавке Карла. Рядом с лавочкой, на траве, сидел уставший от прогулки Мэнни. Пёс кряхтел, сопел, но все равно смотрел на хозяина влюбленным взглядом.

– Фух… хорошая шутка вышла. И впрямь хорошая. Даже Карен – и та улыбнулась. Я тебе, кстати, говорил, что мы с ней на свидание идем в среду?

Молчание. Карл понимал, как глупо он выглядит со стороны – взрослый мужчина, обращающийся к горящему окну. Просто к окну, даже не к человеку в нем. К обычному предмету, за прозрачным стеклом которого уже вторую неделю горел свет.

Однако с другой стороны… с другой стороны Карл был одинок. Единственным его другом был старый добрый Мэнни, век которого постепенно подходил к концу. На работе же… на работе у него были лишь приятели. Была симпатичная маркетолог Карен, к которой он по совету воображаемого друга Мэрла все-таки смог подойти с предложением об ужине. Был Боб, болтливый, но при этом крайне аккуратный и щепетильный бухгалтер. Была Маргарет – женщина в стальной чешуе, чью меланхоличность не мог пробить ни один кадровик мира. И были, были, были… были еще многие. Список фактически бесконечен. У Карла было великое множество знакомых. А вот друзей – не было. Не было и любимого человека: с женой ему не свезло, и, когда та ему изменила, Карл просто-напросто выгнал ее на улицу.

Так что… теперь он сидел на скамье у воды, одетый в черные брюки, синий пуховик, и всё с тем же шарфиком на шее. Его щуплое, но широкое лицо с редкими усиками выражало крайнюю степень удовлетворения: в последнее время он стал всё чаще приходить сюда, на это место, чтобы пообщаться со своим воображаемым другом Мэрлом. И ему это чертовски нравилось.

– И вот я подхожу к ней весь такой при параде, и выдаю: “Карен, всегда хотел тебе сказать: ты настолько мила, что маленькие котята и щенята отправляют друг другу открытки с тобой”. Это был и впрямь неплохой комплимент, буду честен. И… сработало!

Золотая осень плавно подходила к концу. Конец октября переходил в ноябрь, уступая всё еще тёплые осенние вечера порывам ветра, дождю и бесконечной сырости, которая, казалось, просачивалась в душу человека, навевая мысли о тщетности бытия. Однако Карла это нисколько не смущало. Он был тепло одет, дома его ждал горячий ужин (духовка должна была закончить свою работу через 20 минут), а рядом с ним сидел его верный друг Мэнни. Еще один верный друг молчаливо взирал на него своим единственным желтым глазом сквозь тюль.

– В общем, вот. Завтра в 19:00 мы идем в “Голубого Марлина”. Я думаю лучший костюм надеть: надо ведь на барышню впечатление произвести. А там… кто знает, в какую сторону вечер повернёт.

Карл мечтательно вздохнул. Ему нравилась Карен. Очень нравилась. Настолько, что он не пожалел всего аванса на этот вечер. Он хотел заказать самое лучшее вино и провести этот вечер так, чтобы у девушки не было и шанса против его обаяния. Карл улыбнулся.

– Пожелай мне удачи, друг. И… вот еще что. Мне не хватало такого… кхм… такой личности, как ты. Пусть я и еду крышей – зато мне хотя бы есть с кем пообщаться на этот счет. До завтра!

С этими словами Карл встал. Аккуратно потянулся, разминая конечности. Мэнни встал вслед за ним. Оба они мягко зашагали по тротуару в сторону жилища Карла. А свет в окне позади них всё продолжал гореть, мягко озаряя окружающий мир светом желтой лампы.

***

Дождь мерзко стучал по капюшону дождевика. Холодные капли скользили по кромке ткани и, падая на асфальт, разбивались на миллиарды более мелких капелек. Дождь лил уже третий день подряд. Почву вокруг канала начинало размывать – там, где на поверхность земли проступала глина, образовалось маленькое болото, в котором можно было легко упасть. Очень уж скользкой была почва.