– Ты прав, брат! – крикнул Воронья Лапа, – а Далекий Гром мудр! Он не мог сделать лучшего выбора! Что скажете! Решено ли, что мы будем зимовать там?

– Да! Да! – ответили все, кроме Одинокого Бизона и его вождей.

– Ты все еще возражаешь против этого выбора? – спросил его Большое Озеро.

– Я возражаю, хотя и пойду туда с вами. Мое молчание – это мое предупреждение всем вам, что вы совершаете ошибку, за которую мы дорого заплатим своей кровью! – ответил он.

– Ха! С каких это пор мы боялись наших врагов! – воскликнул Телячья Рубашка.

Так был улажен этот вопрос. Белый Волк выбил пепел из курительной трубки, и вожди покинули вигвам, чтобы вернуться к себе. Когда вернулись женщины, я сказал своему другу:

– Питамакан, брат мой, мы видели, что тут было, и я немного волнуюсь. Возможно ли, что там, на Медвежьей реке, будет опасно?

– Переживания и опасности – это и есть жизнь, – ответил он.

Вошедшая Цисцаки услышала мои слова. Она повернулась к дяде.

– Так что, муж мой, мы пойдем на Медвежью реку? – спросила она. – Так? О, я рада! Там растет много слив. Я наберу их на всю зиму!

Мы вышли, сели на лошадей и поспешили домой и легли спать. Так сделали только мы с Цисцаки; дядя работал всю ночь, выписывая заказы на товары, экипаж парохода всю ночь разгружал груз для форта, и, когда утром я проснулся, он уже отправился вниз по реке с грузом мехов компании.

Когда мы завтракали, дядя сказал нам:

– Ну что же, женщина и юноша, мы теперь пойдем новым путем – путем собственного дела, и я чувствую, что это будет хорошо. Все что у меня сейчас есть – это двадцать тысяч долларов, и я помещу в это предприятие сумму не более десяти тысяч для закупки товара, на срок не более года. Томас, мы должны будем оплатить этот товар, когда он прибудет, не более чем через четырнадцать месяцев с сегодняшнего дня, иначе имя Уэсли Фокса будут трепать по всему Сент-Луису.

– Мы заплатим, сэр, – сказал я.

– Конечно заплатим, если я смогу уговорить свой народ принести нам достаточное количество мехов и шкур! – добавила Цисцаки.

Оглядываясь назад и вспоминая все прожитые года, я понимаю, что роспуск Американской Меховой Компании был предопределен. Ее основатели и владельцы, семья Шуто, были первыми, кто воспользовался результатами сведений, полученных экспедицией Льюиса и Кларка, и год за годом они построили цепь торговых факторий по течению Миссури, что позволило им делать большие обороты в торговле с индейцами разных племен, скупая у них шкуры бизонов и различные меха. Но со временем богатство и необъятность долины Миссури стали известными внешнему миру; сначала появились другие торговцы, а затем на плодородные земли потянулись поселенцы.

Под натиском поселенцев индейцы и бизоны отступали, и соответственно доходы компании падали. Здесь Шуто был бессилен, а торговля с экономными поселенцами, считавшими каждый пенни, была не такой выгодной, как с индейцами, поэтому в 1865 году компания свернула свой бизнес. К тому времени только два форта компании – форт Юнион в устье Йеллоустоуна и форт Бентон еще оставались на территории, которую можно было назвать дикой, то есть богатой дичью и пушным зверем и населенную индейцами. Только страх перед ними удерживал поселенцев от появления на этих землях.

Мы должны были отправиться к устью реки Устричных Раковин на следующем пароходе, и дядя был очень занят, собирая все необходимое. Я по мере своих сил ему помогал, но сумел все же выкроить время и съездить в лагерь на Тетон, чтобы попросить Питамакана поехать с нами вниз по реке. Его отец был против, потому что Питамакан нужен был ему в лагере, чтобы присматривать за большим принадлежавшим семье табуном лошадей, в котором моих лошадей было примерно сорок голов. Но потом решение было найдено – на место Питамакана нашелся юноша, и он смог оправиться с нами.

В последний день мая второй пароход в эту навигацию причалил к берегу напротив форта и на следующий день, в полдень, мы поднялись на его борт со всеми нашими вещами и отправились в новое путешествие, к новой жизни. Кроме нас на борту было десять охотников, все с женами, женщинами из племени пикуни, некоторые из них с детьми, шесть рабочих лошадей, два тяжелых фургона; три принадлежавшие охотникам верховые лошади и три приученных к охоте на бизонов скакуна, один из которых был ис-спа-йю, испанской породы, известной на северо-западе как самая лучшая для охоты на бизонов; одиннадцать вигвамов, по одному на каждую семью; разнообразные инструменты; разные припасы; шестифунтовая пушка с несколькими ядрами и большим запасом картечи, и, разумеется, у каждого было свое ружье.

Женщины были чрезвычайно взволнованы своим первым путешествием на пароходе; они поразились скорости, с которой он двигался вниз по течению и кричали от ужаса каждый раз, когда с громким ревом выходил лишний пар. Миновав устье реки Шонкин, в нескольких милях ниже форта, мы увидели бизонов, и с тех пор они постоянно были у нас на виду – на водопое у берега или пасущиеся на широких равнинах.

Другие животные тоже постоянно нам попадались – лоси, олени, антилопы, толстороги, волки, койоты и время от времени гризли.