На встрече с полковником Савельевым Вадим прямо изложил своё видение нового общества и способы достижения поставленной цели. Он акцентировал внимание на том, что среди дворянства произошёл крупный раскол, и пока в Белом городе аристократы заняты выяснением отношений, армия и народ должны объединиться и взять власть в свои руки.

— Это что ж выходит, опять под Орловых стелиться? — произнёс полковник Савельев без особого пиетета, когда выслушал речь Вадима. Судя по его немногочисленным репликам, полковник был человеком грубым и прямолинейным.

— Вовсе нет, — ответил Вадим. — Род не имеет к этому никакого отношения, а я ни в коем случае не настаиваю на своей кандидатуре в качестве лидера народного движения. Я предлагаю выход из сложившейся ситуации, предлагаю изменения, которые жаждет вся страна. И жаждет не только простой народ, но и аристократия, ибо иного пути, как сохранить целостность государства и избежать грядущих кровавых потрясений, не существует. Мы должны показать великим семьям этот путь, убедить их последовать ему. А кто это может сделать лучше, чем один из них?

Света слушала этот разговор вполуха. Думала же она сейчас совсем о другом. Она вспоминала парня-подростка лет шестнадцати-семнадцати, которого она видела возле штаба. Света встретилась с ним взглядом, и в памяти сразу всплыла та проклятая ночь, когда гвардейский отряд пострадал от рук одного единственного посредника. Света не знала, почему ей вспомнилась та злополучная операция и тот парень. Вряд ли это он: такое совпадение просто невозможно. Однако его взгляд заставил Свету содрогнуться: это был тот самый взгляд, который она мельком видела в темноте в луче фонаря — взгляд холодный и пустой, лишённый жалости.

В дверь постучались, полковник велел войти. В кабинет ворвался молодой лейтенант из штабных.

— Господин полковник, — отчеканил он, — только что передали: в районе площади Павлова вражеский отряд прорвал оборону. Там же наблюдается демоническое вторжение.

Олеся спряталась за стойку обслуживания посетителей, а я сидел на корточках возле большого разбитого окна и наблюдал за тем, что происходит на улице. Еле-еле успели забраться сюда, не попавшись на глаза противнику.

Солдаты регулярной армии начали тактическое отступление, а точнее сказать, бежали сверка пятками. Один боец растянулся на дороге, а в следующий миг его грудная клетка лопнула, будто на него упало что-то очень тяжелое, и внутренности веером разлетелись по асфальту. Затем споткнулся второй, и его тоже размазало — словно катком переехало. Такая же участь постигла третьего, четвёртого, пятого… Людей давило, словно тараканов невидимым тапком. Разумеется, виной тому был какой-то «духовный», шедший в рядах наступающих.

Вскоре мимо здания, где мы с Олесей засели, проехал лёгкий броневик с эмблемой казачьего войска на двери, за которым двигался отряд человек в десять. Все — в чёрной форме: брюки с лампасами, берцы (а не сапоги, как на тех, кого я видел раньше), бронежилеты и каски с эмблемами. Между ними шёл офицер в фуражке. Наверное, он-то и являлся «духовным». Остальные сгрудились вокруг него, водя по сторонам автоматами. У одного бойца имелся при себе ручной пулемёт с длинным рожковым магазином позади рукоятки, у другого за плечом висела короткая зелёная труба одноразового гранатомёта. Парни хорошо подготовились, и действовали весьма эффективно, уничтожая превосходящие силы противника — с помощью магии, в основном, конечно же.

Ждать смысла не было. Я отполз от окна и сосредоточился. Рядом со мной появились чёрные существа с мордами, напоминающими бычьи, и щупальцами на голове и вместо рук. Самое маленькое из них было примерно ростом с человека, остальные — крупнее. Без труда удалось призвать семерых. Они зависли в воздухе, шевеля щупальцами и глядя на меня огненными глазами, которых у разных существ наблюдалось разное количество, причём не всегда чётное.

Пятерым я приказал атаковать группу казаков, а двоих наслал на броневик.

На улице началась пальба, слившаяся в сплошной треск. Стреляли в нашу сторону. Посыпались остатки стекла и штукатурка со стен.

Очень скоро существа стали исчезать. Вначале одно, секунд через пять — второе, потом — третье. «Духовный» уничтожал демонов, и я ничего с этим не мог сделать. Даже не мог поддержать их огнём: оружия при мне не было. Оставалось одно: давить противника массой, заваливая призванными существами, пока у меня или у офицера за окном не иссякнут силы.

И я принялся призывать новых, но теперь уже всякую мелочь — «осьминогов», как я их окрестил. Мои силы начали заканчиваться. Ощущались слабость в теле, жар в висках, даже в глазах слегка зарябило. Но когда я призвал десятого «осьминога», понял, что демоны больше не исчезают, да и стрельба затихла. Я подкрался на корточках к окну. Выглянул.