Именуемом нарративным,

Тоже, надо сказать, препротивным,

Проявив себя зело активным.

Стал искать он средство в журналах,

Как в толстых, так и захудалых,

Как в отечественных, кротких, приличных,

Так и в злых, мерзостных, заграничных.

Полезного

И конкретного,

Сколько поисками себя он ни изводил,

Находил,

Он, правда, и тут мало, -

Всё больше разного сомнительного,

Хоть и волнительного,

Нередко поучительного

Криминала,

И также стаи жирных и диких уток

Газетных, от которых порой делалось жутко.

Пышным цветом цвела эзотерика

С разнозаряженной энергетикой,

Объясняющая на примерах царя же снов,

Кто царь по сути таков.

Царь с печатной той мутью мирился,

На бредовость ее сердился,

А то и откровенно злился.

Особенно же его бесили

Статьи чужаков

О царях и судьбах России.

Он даже вскрикивал периодически,

С ноткой в голосе истерической:

"От… к-каков!

На авторов таких слов

Не пожалел б я оков…"

Так, по мнению и суждению

Тех авторов странных,

В основном иностранных

Подданных,

Как правило, поданных

В выражениях

Злобных,

Циничных,

Заносчивых, неприличных, -

"Царь на Руси,

Сколько Бога-Черта ты тут ни проси,

Как явление – не умирает,

Практически.

Такая уж у этой страны миссия,

Историческая,

С ремиссией и амнистией

Циклическая.

Да, да… А если в особо лихие года

И случается иногда,

Что то царство,

Растеряв власть и богатство,

Вдруг возьмёт и представится,

Со сцены громко уйдет,

То поворот этот человеку русскому,

По натуре шустрому,

По духу – отнюдь не узкому,

Будет недолго нравиться.

Новенький царь скоренько появляется,

Прямо будто из воздуха берет и вылупляется,

Ибо живёт на Руси тот могучий,

Сродни яду змеи гремучей,

Кипучий к власти царя пиетет,

То есть тот самый внутренний запрет,

Что сводит саму мысль о свободе на "нет".

Однако об этом, понятно,

Никто на Руси никогда, и нигде,

Чтоб не быть беде, -

Не высказывается внятно,

А лишь экивоками,

Да наскоками

Отчаянными,

Как правило – нечаянными.

Что однако про царей на Руси известно, -

Как правило, занятно,

Непонятно,

И уже поэтому интересно.

Все мы, к примеру, знаем,

Что бывают цари очень разными:

То душками, с мушками да рюшками,

С потешными финтифлюшками,

Симпатяшками

С милыми ряжками,

То монстрами безобразными

С манерами дикими, несуразными,

Что говорится – с фантазмами,

С бзиками, с криками,

С преступными

Даже не уликами,

А деяньями попросту безумными,

А то бывают – и безликими,

Хотя тоже по-своему – великими.

Различны у русских царей похваты,

То с народом они – за панибрата,

И заигрывают с ним грубовато,

"Я с вами, мол, заодно, ребята!

Я вам тут за Старшего Брата!"

То – того же народа

Что за царя и в огонь, и в воду -

Они же – безудержные палачи,

А то и просто – пословичные рвачи.

Кто камзолыносит

Лишь от "Версаче",

Кто – строгий мундир,

Кто совсем уж иначе:

Из одних дыр

Рванину да мешковину

Себе просит,

Кто – атлас,

А кто – лён да хлопок,

Что хорош для косовороток,

Кому-то жмёт даже пух лебяжий,

Опять же -

Кто-то – будто ангел, – златовлас,

Кто-то – даже и не белобрысый,

А откровенно – лысый,

И ликом не милее крысы,

Но как возвысит он свой глас

Так сразу чуется в нем класс.

Все так. Ну и так что же?

Царь на Руси любой возможен,