Я закатываю глаза.

– Как ни крути, трахнув утром меня напоследок, Данил поцеловал меня в щеку и испарился с моего горизонта, не оставив номер своего телефона и не спросив мой. И я раскисла. Пришлось даже к психологу сходить. Кажется, депрессия отпустила меня на второй минуте сеанса сразу после того, как психолог начала нести, что я замещаю этой привязанностью нехватку отца.

– Что ж, сейчас ты звучишь явно бодрее.

– Говорю же, я вылечилась.

– Ты произносишь его имя с придыханием, и когда ты вспоминаешь о нем твои глаза подергиваются поволокой. Так что я не думаю, что ты здорова, – усмехается Ви.

– Сейчас мне сложнее, потому что я вижу его каждый день, но я борюсь.

– А стоит ли? – хитро спрашивает эта лиса.

Я было открываю рот, чтобы осадить ее, но сестра не дает мне высказаться:

– Знаю-знаю, сейчас ты вызверишься, что я ничего не понимаю, но ведь и до страдашек по этому парню, ты была зажатая. Ты Толика почему-то выбрала, хотя на тебя заглядывались мальчишки покруче. Даже тот препод, который за тобой месяц таскался. После смерти отца, ты вообще запретила себе любое легкомыслие, лишь бы быть хорошей девочкой и радовать маму. Но до папиной смерти ты хорошей девочкой не была.

Я поджимаю губы, а Виолетта продолжает:

– Так что я за то, чтобы два взрослых свободных человека, не трахали друг другу мозг, а занимались традиционным сексом.

– Ви, все не так просто, – надо прервать поток нотаций. Еще психоанализа от первокурсницы мне не хватало. – И сейчас мне немного не до этого. Собственно, я хотела с тобой связаться по немного иному поводу.

– Сначала расскажи, почему ты живешь у этого мужика.

– Нет, Ви, это я расскажу в конце, – усмехаюсь я. – Так вот. Вероятно, не все в моем рассказе тебя удивит. Я уже поняла, что аналитик из меня хороший только в том, что касается цифр и фактов, а наблюдательность – это твоя сильная сторона, но все же, возможно, я тебя удивлю. Еще до твоего отъезда у меня состоялся с отчимом разговор.

– Вика, нам надо поговорить, – отчим зовет меня в свой кабинет.

В последнее время я стараюсь избегать маминого мужа. Не нравятся мне его сальные взгляды, попытки лишний раз прикоснуться, непонятные намеки.

Ну как непонятные… Мне все-таки не двенадцать, а двадцать один, и я прекрасно чувствую подтекст.

Но, если сначала я не была уверена в том, что все оцениваю верно, то после того, как Андрей Владимирович предложил купить мне новую шубку, если буду с ним поласковее, все сомнения отпали.

Я тогда сделала вид, что не понимаю, о чем он. А отчим прекрасно понял, что все я поняла, и это и есть мой ответ.

Еще раньше я пыталась рассказать матери обо всем этом. Даже если я была не права, то мама могла бы поговорить с мужем, чтобы он изменил линию поведения на не такую двусмысленную.

Но мама… Хорошо, еще ни в чем меня не обвинила кроме неоправданной ревности.

Последний месяц, кстати, отчим ничего такого не проявлял, и я уж было решила, что он потерял интерес, и успокоилась. Только следила, чтобы Ви не оставалась в доме с Андреем Владимировичем наедине. Очень кстати она пропадала на своих курсах.

И я почти расслабилась, планируя после универа свалить из дома отчима, как можно скорее.

И вот пожалуйста. Отчим хочет о чем-то поговорить.

Я неохотно захожу в его кабинет, оставляя дверь открытой.

С недавних пор это стало у меня привычкой.

Андрей Владимирович мой маневр заметил, но лишь усмехнулся.

Жестом предложил мне сесть в кресло, а сам отошел к окну и встал ко мне вполоборота, заложив руки за спину.

Я понимаю, почему мама обратила на него внимания, когда он только начал за ней ухаживать. Выше среднего роста, импозантный, подтянутый, с красивым профилем, состоятельный. Отчим умел произвести впечатление: ухоженный, хорошо одетый и умеющий вести себя в обществе. Ухаживал он тоже красиво.

Только на меня он сразу произвел неприятное впечатление. Было что-то отталкивающее в черных, как маслины, глазах и в его по-женски капризных губах. Что-то порочное и скользкое.

А мама уже влюбилась и решила, что Андрей Владимирович – хорошая для нее партия. Намеков она предпочитала не слышать, а говорить открыто при таком отношении смысла не имело. И я смирилась с ее выбором, хотя и считала, что он неудачный. Но мы с Ви скоро выпорхнем из семьи, чтобы строить свои собственные, а мама такой человек, что ей нужна опора.

Все это в очередной раз проносится у меня в голове, пока отчим держит паузу по всем правилам театрального искусства.