Источник этих людей не иссякал никогда. Более благополучные, слабые, остающиеся дома могли насмехаться над ними и предавать их, но когда Старки открывали новые угодья, они были тут как тут и за бесценок скупали участки на аукционах за невыплату налогов и кредитов, становились еще богаче на землях, за которые сами никогда не сражались.

На любой границе можно было встретить людей типа Арона Старка, сильных, немногословных, неграмотных, одержимых желанием иметь дом и землю. Многие шли за наживой, но Старки грабить не собирались, они брали с собой семьи и шли строить и жить.

Железнодорожные компании осваивали Запад на бесплатных государственных землях, получая правительственные субсидии. Они не делали и шагу, не продав государственные земли, не получив правительственных средств и не заручившись поддержкой армейских подразделений. Старки не просили ничьей защиты, во всяком случае постоянной, двигались впереди армии везде, где это было возможно, и там, где останавливались, пускали корни.

Вспоминая лица людей, которые собрались в заднем помещении склада, Мэт подумал об этом. Он достаточно много читал и путешествовал, чтобы почувствовать историческое значение происходящего. Он видел исчезновение бобров в местах их обитания и гибель бизонов под градом пуль охотников за шкурами, жаждущих быстрого обогащения.

О колонизации никто не думал. В этой ошеломляющей крысиной гонке за богатством, в яростной всепожирающей борьбе за лакомый кусок, который нужно было ухватить раньше других, о колонизации и речи не шло. Это была фантастическая по масштабу, жесточайшая битва за богатства, самый свирепый вал жадности, который когда-либо проносился над континентом, и ему не было видно конца. Да его и не могло быть, по крайней мере до тех пор, пока земля, изнасилованная и ограбленная людьми, живущими только сегодняшним днем и не задумывающимися о дне завтрашнем, не превратится в пустыню.

Великолепие и красота Блэк-Хилс не привлекали никого. Сюда шли за золотом, шли, чтобы взять это золото и уйти. Один из участников, выражая чувства и мысли всех, в 1877 году писал в своем дневнике: «Моя цель — сделать деньги, разбогатеть; никто не пришел сюда просто так, для удовольствия».

Илэм Брукс и Арон Старк были хорошими, основательными людьми, но они никогда не смогли бы разбогатеть. Такие люди всегда обречены на тяжелейшую борьбу за выживание. У них всегда большие семьи, и они черпают в них свою силу. У них всегда много высоких и здоровых сыновей и дочерей, у которых тоже будет много сыновей. Они обладают огромной жизненной силой, и из их рода выйдет много прекрасных людей, которыми будет гордиться страна, их породившая.

Достаточно четко представляя себе, что ждет его на новых землях, Мэт Бардуль размышлял о будущем. Он понимал, что скитания уже не для него. Запад являл собой огромное поле деятельности, которое требовало знаний, умения видеть и осмыслять увиденное. Вспоминая золото волос и синеву глаз Жакин Койл, Мэт понял, что пришло его время остановиться, обустроиться и вести достойную жизнь.

Он мысленно перебирал людей, с которыми ему предстояло двинуться в путь. Относительно Брукса и Старка никаких сомнений быть не могло. Это хорошие, сильные, надежные люди. У Койла, хотя он и был продуктом цивилизации, задатки пионера тоже имелись.

Были и другие, понять которых не составляло труда. Длинный и худой Айри Джексон, грузный Лют Харлис, с голосом, подобным реву пароходного гудка, и выпученными глазами, Ларсон, огромный, медлительный швед, и еврей Рабин Кляйн. Неплохие ребята, и, несомненно, таких было немало.

Пирсона он знал очень хорошо, однако от окончательного мнения пока воздерживался — его знания могли устареть и не соответствовать действительности. Еще ни разу Мэт не встречал на границе военного, который впечатлял бы его своими личными качествами, даже в военной сфере. Воспитанные в традициях и ритуалах, ограниченные жесткими рамками команд и приказов, душивших всякую инициативу, они подобны мельнице, которая мелет качественно, но очень медленно. Почти всегда к моменту окончания их работы надобность в муке уже отпадала. Разгром Феттермана полностью соответствовал такому положению вещей. На его глазах командовать отрядом было поручено полковнику Феттерману, как старшему по чину, а не майору Пауэллу, опытному, хорошо знающему индейцев военному. Феттерман, презирающий военные качества индейцев, стал преследовать их разгромленные отряды, перевалив хребет. И оказался в ловушке, потерял весь отряд. Из всего отряда только два человека показали настоящее умение воевать — их нашли окруженными пятнами крови, оставленными павшими врагами. И это были гражданские лица, проводники.

Такой факт был не единственным. Белые, осевшие в этих горных долинах и ущельях, жили среди индейцев, большей частью поддерживая с ними мир, вместе охотились, но, если дело доходило до войны, сражались и, как правило, побеждали. Пирсон — солдат до мозга костей, ограниченный, эгоистичный, не лучше, но и не хуже других военных.

Немец, о котором говорил Харди, невысокий, краснощекий толстяк с коротко остриженными белобрысыми волосами и моржовыми усами такого же цвета, сидел перед своей палаткой. Фургоны его были что надо, а упряжки еще лучше. После длительного торга Мэт взял два фургона, Харди — один, а Мерфи, несмотря на страстное желание ничем не обременять себя, забрал четвертый.

В последние два дня Мэт дважды встречал Жакин Койл, но не имел возможности с ней заговорить. И оба раза рядом с ней был Клайв Масси.

Собираясь в путь, Мэт даром времени не терял. Решение было принято, и, быстро закупив необходимое снаряжение, он выехал на место сбора в компании с нанятым им Биллом Шеддом.

На следующий день после собрания на Шермон-стрит к Мэту подошел парень.

— Видел вас на собрании. Свой фургон я продул в покер, но Койл сказал, если я устроюсь погонщиком, он возьмет меня в караван.