– Встань на колени и положи руки на стол.

– Что? – я подумала, что если это какая-то шутка, то она дурацкая. Не собираюсь я тут на колени падать перед всякими охранниками. Мне и халифа хватает. Я вообще с колен не встаю, как встретила его.

– Я сказал встань на колени и руки на стол. Быстро. Больше повторять я не стану. Хочешь узнать что будет дальше?

Знать не хотелось. Но иного выхода мне не предоставили.

Я опустилась перед ним на колени, положила руки по локти на столик. Асад расстегнул свой ремень, вытащил его из брюк и встал. А в следующее мгновение я взвыла от боли. Он стегал меня кожаным ремнём по рукам, а лицо его в этот момент походило на лицо демона из самой страшной сказки. Моей ненастоящей сказки.

Он ударил три раза. Затем швырнул ремень на диван и приказал мне подняться.

Глотая слёзы обиды, я встала на ноги, огладила широкие красные полосы на коже. Она у меня чувствительная, чуть тронешь – сразу синяк. Теперь же налились кровоподтёки.

Больно. И обидно.

– Это за то, что прикоснулась к другому мужчине. В следующий раз стоит тебе тронуть кого-то, заговорить с ним или хотя бы подумать об этом, я высеку тебя всю. Или велю забить камнями, как это делали с неверными жёнами раньше. Ты меня поняла?

Я могла бы начать сопротивляться, что-то доказывать ему, но зачем? Своё наказание я уже получила и вряд ли он сожалеет о своём поступке.

– Я поняла, – опустила глаза в пол, чтобы он не увидел моих слёз, которые всё же появились.

– Теперь он. Он трогал тебя? Прикасался или говорил?

– Нннет… Не говорил. Я просто хотела пройти к саду.

– Почему ты не попросила Зулейху провести тебя?

– Я не знаю, – пожала плечами, продолжая поглаживать кровоподтёки.

Халиф бросил что-то пренебрежительное охраннику, из-за которого я пострадала и тот поспешил смыться. Трус. Впрочем, здесь все такие. Каждый за себя. Я бы тоже не стала рисковать.

– Подойди ко мне, Аня, – приказал халиф, и я шагнула к нему. Он взял мои руки, со вздохом оглядел их. – У тебя очень нежная кожа. Я даже не представлял насколько. Я пошлю кого-нибудь за мазями.

Я скривилась в кривой ухмылке. Так себе извинения. Ах, да. Он же великий халиф Асад аль Халид, ему по статусу не положено просить прощения. И самое обидное, что он даже сейчас не сожалеет о содеянном.

– Иди в свою комнату и не выходи оттуда, пока тебя не позовут. Мази скоро принесут.

Я кивнула и развернулась к двери, чтобы поскорее сбежать из этого адского кабинета.

Зулейха бережно наносила мазь на мои израненные руки, аккуратно дула на раны, как делала в детстве мама. Я не выдержала и заплакала. Меня наказали ни за что. Ещё и так унизительно.

– Я просто заговорила с охранником. Я не имела в виду чего-то такого… Запрещенного. Я просто хотела пройти в сад.

Зулейха кивнула Гульнаре и та вышла из комнаты, забрав лишние бинты.

– В этом дворце всегда есть глаза и уши. И стоит лишь раз оступиться…

– Но я же…

– Не важно, что ты хотела и что сделала. Ты попалась. А наш халиф, дай Аллах ему долгих лет правления, бывает очень строг. Особенно к своим женщинам.

– И много их у него? Женщин этих?

– Я не могу об этом говорить. Это не моё дело. Так, с повязками я закончила, береги свои руки. Ещё раз так нарвёшься и останешься без кожи.

Зулейха покинула меня, тихо прикрыв за собой дверь. А я упала на кровать, закрыла глаза. И в этот самый момент увидела перед собой чудовище. Монстра, каким показался мне халиф в ту секунду, когда полосовал мои руки своим ремнем. Жестокий и равнодушный к чужой боли, он будто получал удовольствие.

Он запретил мне выходить из комнаты и теперь мне не осталось ничего более, кроме как пялиться в потолок. Чуть позже принесли еду, но я отвернулась от служанки и легла на бок. И, кажется, задремала. Потому что когда открыла глаза, за окном было уже темно.

Я была в комнате не одна. Кто-то приоткрыл дверь, вошёл в неё и приблизился к кровати. Через несколько секунд противоположная сторона кровати прогнулась под тяжестью его тела, а моей щеки коснулись его губы.

– Ты спишь, Аня?

Я промолчала. Он понимал, что я не сплю, поэтому я не трудилась с ответом. Да и не было как-то у меня желания болтать с ним после всего содеянного им.

– Как твои руки? – продолжал допытываться он, будто мы хорошие друзья или любовники. И это не он меня избил.

– Ты обижена на меня, – констатировал он. – Я погорячился, когда высек тебя. Но ты получила ценный урок. Нельзя общаться с другими мужчинами. Даже с охраной. Исключение – мой помощник. И то, в пределах разумного.

– Я уже всё поняла, – бросила зло через плечо и нечаянно коснулась своими губами его бороды. А в следующее мгновение попала в плен его губ.