О том, что это вынужден был делать со мной вместе и мой сын, мысль пришла не сразу.

На моем любимом кремовом диване сидел мой же любимый и единственный мужчина. Голый.

А перед ним на коленях стояли две столь же одетые юные барышни.

– Так вот, ты какой, кризис среднего возраста. Они хоть совершеннолетние? А то, Олег Михайлович, это же статья… - протянула, выдыхая с трудом.

В груди все сковало льдом, горло перехватило, странно, как вообще звук хоть какой-то получился?

– Папа, что за хрень? – рявкнул Кир.

Скульптурная группа, наконец, распалась. Барышни остались сидеть на полу, призывно улыбаясь в пространство, а Кирюшин папа попытался прикрыть свои выдающиеся достоинства вышитой мною диванной подушкой.

Видимо, именно это меня и добило.

Я всхлипнула-всхрипнула:

– Как ты мог? Олег! В нашем доме, на моем любимом диване. Это так ты устаёшь на работе?

– Мам, мам, - забормотал сын, - мам, тебе нельзя волноваться. Пожалуйста, успокойся. Лучше не станет, но ты хотя бы сохранишь…

– Что? – рявкнул мой любимый.

А я вздрогнула и согнулась от внезапной резкой боли в животе.

Замолчала и замерла.

Осторожно выдохнула:

– Нет-нет-нет, - тихо зашептала.

Но легче не становилось, и острая, режущая боль внизу живота только нарастала.

– Скорую, - крикнул Кир и, подхватив меня под руку, довёл до кресла.

Когда я рухнула в него, заливаясь слезами, сын понял, что вызовом врачей заниматься придётся ему.

Олег, повелев своим гостьям собираться, был занят приведением в порядок себя любимого.

А мне было так больно, что я не могла определить – это физически или душевно меня так рвёт на части?

– Чего вам на море не отдыхалось? – рыкнул на Кира, принёсшего мне воды и аптечку, его отец.

Сын просто отмахнулся.

– Мам! Ты как?

– Больно. Очень больно! – почти прорычала, потому что обида и злость перли из меня вместе с паникой.

– Подожди, сейчас будет «Скорая». Они обязательно помогут… - начал Кирилл, но по мере того, как он говорил, его глаза становились все больше и больше.

Вероятно, оттого что очень выразительное кровавое пятно медленно, но верно расползалось по моим белым льняным брючкам.

– Что происходит? – вопрос Олега был сейчас настолько неуместен, настолько глуп, что я не удержала в себе свою горечь и обиду:

– Ты просто сейчас убил нашего ребёнка!

– Мам, ты что? Ну, говорят же – так бывает. Сейчас приедут врачи, они обязательно помогут, - на нервах Кир всегда становился болтуном.

– Какого ребёнка, Нонна? Мы с тобой детей не планировали.

– А он, представляешь, получился, - прошептала еле слышно и вновь сжалась от сильнейшей боли, накатившей волной и сжавшей все внутри.

Не смогла вздохнуть. Просто не смогла.

А потом взгляд мой затянуло темнотой, и я провалилась в глухое чёрное ничто.

Часть первая: «Вера в чудо» Глава 1: Когда сбываются мечты

«Hе счесть путей во вселенной этой,

Hе счесть pазлук во вселенной этой,

А вновь найти любовь, найти всегда нелегко.

Hо всё ж тебя я ищу по свету,

Опять тебя я ищу по свету,

Ищу тебя сpеди чужих пpостpанств и веков...»

Л. Дербенев «Ищу тебя»

– Мама! Я победил! Я – первый! Мама! – вопил Кирилл и несся ко мне через весь зал, раскинув руки.

Боже! Невероятно!

Я ждала этого долгих шесть лет.

Шесть лет, полных настороженного недоверия, обид и страхов, боли, уныния и надежды.

Свершилось.

Плевать на полученный сегодня диплом магистра по специальности «Бизнес-аналитика», какая мелочь!

Мальчик, которого я воспитываю последние шесть лет, назвал меня мамой, притом что свою биомать он помнит достаточно четко – вот мое главное достижение.

Всхлипнула, распахнула объятья.

– Мамочка! Ты знала! Спасибо! – Кир впечатывается в меня и чуть не сносит, потому что ребенок у нас в свои одиннадцать он достаточно рослый и крепкий.

– Конечно, ты же лучше всех! – шепнуть тихо на ухо.

И замереть в невозможно счастливом моменте.

Это невероятно просто. Тепло, нежно, пронзительно.

Он такой, такой… мой!

Ершистый, нескладный еще, высокий для своих лет, с растрепанной челкой – мой сын.

Сын!

Плевать, что жизнь ему дала моя старшая непутевая сестра.