— Если он тебя укусит, начнёт душить хоботом или наступит на ногу, честное слово, добью то, что останется! — искренне пообещала я.

— Да? И кто тогда поведёт машину по «О, Боже, таких ужасных дорог я ещё не видела!»? — передразнил меня Константинидис.

Действительно говорила так вчера — нас жутко подрезали несколько раз…

— Пешком пойду! — хмыкнула я.

— И далеко?

— Ладно, не буду добивать, — сдалась я и кивнула на слонёнка с готовностью протянувшего хобот к банану в руке супруга. — Подожду, пока это сделает он.

Просто пошутила — Константинидис даже рассмеялся. А я, вытащив сотовый, сделала несколько снимков с улыбающимся супругом и уплетающим банан слонёнком. Но, мимолётно оглянувшись, чтобы выбрать другой ракурс для фотографий, поняла, что шутка может перестать быть таковой очень скоро. Из джунглей к нам целеустремлённо двигалось несколько взрослых слоновьих особей.

— Ки-и-ир… — позвала я супруга. — Кажется, нам пора… по-настоящему!

Но расхрабрившийся после дружбы со слонёнком Константинидис только фыркнул:

— Почему? Мы кормим их детёныша — они будут благодарны! Может, и их угостить, чтобы не нервничали?

Любовно похлопав слонёнка по темечку, благоверный двинулся навстречу слоновьей процессии, призывно помахивая связкой бананов. Но тут идущий впереди слон резко расправил уши, поднял хобот… и я вне себя взвизгнула:

— Кир! Уходи от него немед…

Мои слова заглушил высокий звенящий звук, вырвавшийся из слоновьего хобота, и Константинидис, наконец, распознавший опасность, быстро развернулся и бросился ко мне.

— Кидай ему бананы! — выкрикнула я.

Но это не помогло — слон на них даже не глянул. Хлопая ушами и задирая хобот, он помчался на нас, а мы сломя голову — к машине. Я уже распахнула дверцу и вцепилась в брошенный на сидение рюкзачок, собираясь перекинуть его назад и рухнуть на сидение, как вдруг Константинидис, налетев со спины, лихорадочно выдернул меня из автомобиля. А уже в следующее мгновение, машина буквально подлетела в воздух — рассвирепевший слон со всего маху шарахнул её лбом.

— Господи… — выдохнула я.

Но на этом тяга лопоухого к вандализму не ослабла. Он снова обрушился на машину, и та с глухим стуком перевернулась вверх колёсами. А окончательно озверевший слон, победно затрубив, повернулся к нам…

— Бежим! — схватил меня за руку супруг.

И я, не издав ни звука, понеслась напролом через кусты и ветки вслед за ним. Солнце садилось неумолимо, под деревьями уже было довольно темно, но мы продолжали бежать, не разбирая дороги. А где-то за нашими спинами слышался хруст ломаемых веток. Видимо, слон решил, что ещё не донёс до нас свою точку зрения, и очень хотел это исправить. Когда из-за сгустившихся сумерек видимость снизилась практически до нуля, я замедлила шаг и попыталась высвободиться из хватки супруга.

— Уже ничего не слышно, он отстал!

— Тш-ш, тихо! — Константинидис остановился, явно прислушиваясь, и ещё крепче стиснул моё запястье.

— Общаешься с Шишигами? — я всё же выдернула руку. — И что он сказал? Не нужно бесить диких слонов, если даже у бурундучков на тебя аллергия?

— Откуда мне было знать, что он не в духе? — раздражённо отозвался Константинидис. — И… кто такой Шишигами?

— Мудрый дух леса из «Принцессы Мононоке».

— Ещё одно творение Тарантино?

— Вообще не разбираешься в поп-культуре? «Принцесса Мононоке» — аниме Хаяо Миядзаки!

— Аниме, — поморщился Константинидис. — Не смотрел ни одного.

— Где ты всё это время отсиживался? — согнувшись в позе уставшего бегуна, я опёрлась руками на колени. — Если выберемся отсюда живыми, в качестве наказания запру тебя в нашем «президентском люксе» один на один с фильмами Миядзаки. Пересмотришь все, а потом ещё и перескажешь!

— Может, посмотрим вместе? — улыбнулся Константинидис. — Тогда и пересказывать не придётся.

— Я их уже видела! — огрызнулась я и, выпрямившись, огляделась.

Вокруг — самые настоящие джунгли. И темень… Вовсю стрекочут насекомые, вопит какая-то птица и повизгивает, судя по голосу, крупная живность. Это не считая шорохов, шелеста листвы и треска ломающихся под чьими-то лапами веток. Тоже оглядевшийся Константинидис повёл плечами с самым беспечным видом. Явно собирался сказать что-то ободряющее, но я его опередила:

— Если что, первым съедим тебя! — и двинулась в наугад через кусты.