— Нет, всю горсть, так будет вкусней!

— Вздумал меня отравить? — она прищурилась.

— Не дури.

Бьерн подошел ближе к девушке и поднес ладонь к ее рту. Она, глядя ему прямо в глаза, раскрыла красные губы, и варяг аккуратно высыпал ягодки ей на язык. Бьерн улыбался, подобно счастливому юнцу, наблюдая за тем, как Марна жевала ягоды, и красный сок бежал по ее губам.

— Здесь, — он едва дотронулся пальцем до ее нижней губы. — Сок.

Она быстро облизнула губы, чтобы Бьерн не успел сделать чего-нибудь эдакое — поцеловать ее, например.

— Вкусно?

— Кисло, — она поморщилась и проглотила последнюю мякоть. — Просто отвратительно, — она словно говорила не о ягоде, а о нем самом.

— Я достал еще кое-чего. Идем со мной, — он позвал ее к лагерю, и Марна от нечего делать последовала за ним.

Бьерн сел под дерево и достал из тряпичной сумки за поясом несколько грибов. Выглядели они достаточно мерзко и очевидно были ядовитыми. Варяг протянул один вёльве. Белая пористая шляпка, напоминающая подушечку, сидела на красной толстой ножке, размером не меньше самой шляпки.

— Христиане зовут его сатанинским грибом, — весело и тихо посмеялся Бьерн. Казалось, ему нравилось рассказывать всякие истории вёльве. — Понюхай. Похож на сгнивший лук.

— Не хочется что-то, — Марна села рядом и вернула гриб Бьерну. — Ты же не собираешься это есть?

— Ты точно вёльва? — он искренне удивился. — Этот гриб — настоящая находка среди ведьм и знахарок.

— Но я не ведьма и не знахарка, — пожала плечами Марна.

— Ты можешь говорить с богами, говорить с самим Одином. Съешь хотя бы половину, — Бьерн пытался ее убедить. Ему нужно было хоть что-то, чтобы доказать воинам, что он прав, что шли они за ней не зря от самого южного берега. — Поговори с Одином, узнай хоть что-нибудь о моем отце. В Вальхалле ли он?

— Нет уж, — отмахнулась Марна. — Но я с радостью посмотрю на то, как ты говоришь с богами.

Бьерн без раздумий разломил гриб надвое и закинул в рот первую половину.

— Видишь, я не собираюсь тебя травить, — он все же не отступил и протянул вторую половину вёльве. — Ешь. Тебе понравится. Быть может, боги подскажут тебе, где тебе искать твой дирхам.

Последнее слово сыграло злую шутку, и Марна все же взяла половину ядовитого гриба. На вкус он действительно напоминал сгнивший лук, а пах еще более мерзко. Жуя, она зажимала нос и рот, чтобы не выплюнуть все наружу. Первые несколько часов ничего не происходило. На третий, когда живот скрутило, и Марна не могла подняться с места, на котором сидела, она проклинала себя всеми словами, что знала на всех языках.

— Мирослава, — кто-то позвал ее, и вёльва подняла мокрые глаза.

— Нянечка…

Дыхание перехватило. Сердце пропустило удар. Рыжеволосая женщина в зеленом бархатном платье стояла в нескольких шагах от нее.

— Как ты здесь…

Нянечка подошла ближе, села напротив Марны и взяла ее руки в свои.

— Я никогда не оставляла тебя. Я всегда была рядом. И буду. С тобой и в тебе…

— Как ты здесь?.. Нянечка… Анна… Ты? Это ты?… Ты моя…

— Мать?..

Мирослава закашлялась, давясь слюной.

— Нет, Марна, — нянечка погладила ее по мокрым от пота волосам. — Твоя мать ждет тебя в Ирландии. Следуй за Райаном и береги его, как берегла бы себя. Я всегда любила тебя. Я бы не оставила тебя, если бы только могла… Прошу, не оставляй Райана…

— Кто ты?…

Мирослава пыталась всмотреться в лицо нянечки, но красный туман плыл перед глазами. Она не знала, куда смотреть. Лицо Анны ускользало от нее. Их то становилось три, то оно вовсе исчезало.

— Шрам… однажды ты сказала мне… что у меня будет такой же… Кто ты?

— Следуй за Райаном, а Райан будет следовать за тобой.

— Он жив? Где он? Ты не отвечаешь на мои вопросы…

Нянечка положила руки Мирославы обратно ей на колени.

— Не уходи… не уходи снова, — плакала Мирослава, цепляясь за юбку нянечки, но та была соткана словно из тумана и тут же растворялась в воздухе от каждого отчаянного движения руки.

— Следуй за Райаном, а он будет следовать за тобой. Твоя мать ждет тебя, — повторила нянечка, и это были ее последние слова. — Она ждет тебя дома, в Ирландии. Сделай все по-другому. Не повторяй моих ошибок. Твоя мать должна жить. Не дай этому случиться.

Мирослава вскрикнула, попыталась встать, но неведомая сила приковывала ее обратно к дереву, подле которого она сидела.

— Кто я?! Кто ты?! Кто такая Марина?! Кто ее отец?! Где я?! Не уходи! Не уходи! Не уходи!..

— Марна! Марна!

Рагнар тряс ее за плечи и утирал слюни, бегущие изо рта Мирославы, Марны ли, от которых она задыхалась и которыми давилась.

— Марна!

— Не уходи!

Бьерн положил вёльву на бок и засунул ей два пальца в рот. Когда ее стошнило, то ясность начала возвращаться. Тогда она смогла различить Бьерна, сидящего перед ней на коленях.