Тонкие листки бумаги явно содержали что—то весьма важное. Комиссар, опытный и ловкий человек, внимательно смотрел, как командир расписывается за телеграмму и бегло читает её содержание.

Задумавшись на пару секунд, тот передал ее комиссару, типа прочитай сам.

Нацепив на нос круглые очки комиссар прочитал вслух:

– Во исполнение распоряжения командующего Морскими Силами РККА от такого то числа июля 1936 года приказываю отправить одного летчика-добровольца для оказания помощи испанскому народу в их справедливой борьбе против мятежников, – зачитав, комиссар поднял глаза на командира, став похож на кота Базилио.

В его взгляде явно угадывался вопрос —раз уж сам командующий Морскими силами Черного моря товарищ Кожанов напрямую отправил распоряжение в полк, да еще прямо и ссылаясь на распоряжение из Москвы … И не исключено, что сам товарищ Сталин в курсе…

Они не догадывались, что это за этой телеграммой стоит только череда мелких пакостей и случайностей.

В рамках подковерной борьбы за власть командующий Военно-морскими Силами РККА товарищ Орлов старался выйти из под власти Ворошилова и создать свой независимый Наркомат ВМФ и вчера вечером услышав озабоченность вождя ситуацией в Испании, где к власти пришел к власти сформированный из левых партий Народный фронт, стараясь опередить армейцев, не замедлил передать указание в свой секретариат.

Младший столоначальник помятую бытность наркома на Черном море быстро слепил требуемые распоряжения и спустил их дальше по иерархии.

В штабе Черноморского флота в Севастополе телеграмма нашла своего адресата в пятницу после обеда. Писарь штаба, человек не чуждый мелкого злорадства, выслушал распоряжения командующего, не удержался и формируя список участников, включил летчика отдельной строкой. Командующий подмахнул почти не глядя. А уж передать этот «подарочек» в Лёхин полк, как говорится, по старой дружбе, было делом техники. Патруль авиаторов как то остановил находящегося в увольнении подшофе краснофлотца и притащил в комендатуру. Его не заботило, кто именно окажется тем самым добровольцем. Главное, что штаб ЧФ быстро сбросил с себя эту головную боль.

Таким образом желание вождя народов отправить в Испанию военных специалистов трансформировалось в головную боль командира полка менее чем за сутки.

*****

Командир нахмурился, ещё раз пробежав глазами текст. От него доброволец требовался всего один и без семьи, а значит, отправлять нужно кого—то так, что бы не прилетело потом самим, но и отдавать хорошо подготовленного летчика совсем не хотелось.

– И что мы теперь с этим будем делать? – задумчиво проговорил командир, отложив бумагу на стол. – Кого ж отправить—то? Добровольцев не особо наблюдается.

— А что если ….– радостно воскликнул комиссар…

Глава 11. Спасение утопающих, дело рук …

Его просунутые подмышками руки ухватились точно за шикарную грудь комсомолки. Периодически над водой показывался темный треугольник между её ног.

Уже у берега от такой картины и непередаваемых ощущений Лёха смутился, уперевшись, своим напрягшимся членом в упругий женский зад, мельтешащий над ним.

Стоять девушка не могла, оказалось от холода у неё свело обе ноги, и Лёхи пришлось брать красотку на руки и нести до своего полотенца.

Середина июля 1936. Штаб аэродрома Кача.

— Товарищ командир, песен про всякую фигню не играл! — как обычно Лёха стоял на вытяжку в штабе полка и делал максимально тупое лицо – пел только за всё хорошее.

«Какая же сука меня заложила!» – уже десять минут соображал Лёха.

— Вот, вот! И комиссар подтверждает, что пел за все хорошее, против всей фигни! – радостно оскалился командир полка, — Дежурный! Ну как дерни кого-нибудь в красный уголок сгонять, там Хренов свой аккордеон вчера оставил, тащите ка его сюда! – отдал он распоряжение.

В одном из полетов на дальнюю точку в район Керчи, Лёха совершенно случайно обнаружил в местной халупе черный аккордеон Hohner в очень приличном состоянии, доставшийся хозяину видно еще при бегстве белой армии из Крыма в двадцатом году. Играть на нем никто не умел, но трофей под вязанной салфеточкой торжественно хранился рядом с резным буфетом в красном углу.

На утро Лёха загрузил семейную реликвия в шикарном кожаном чехле в заднюю кабину своего самолёта. Местный абориген стал богаче на изрядное количество тугриков, а Лёха стал единоличным обладателем шикарного музыкального инструмента. Все остались почти счастливы.

Приятным воспоминанием, вдруг выплывшим откуда то из глубин сознания стало понимание, что местный Лёха оказывается имел хороший, если не абсолютный слух и выучив четыре аккорда на аккордеоне, периодически подрабатывал, играя около вокзала ограниченный репертуар песен. Судя по воспоминаниям Лёхи, заработать на булку с маслом удавалось редко, но какой то продуктовый прибавок среди вечно голодного детства получался. Сам репертуар почему то не торопился появляться из глубин сознания, но Лёха был уверен, что достаточно взять в руки инструмент, как оно польется.