— Простите. Не думал, что так всё обернётся, — сказал я и потащил Прохорова в сторону лестницы, ведущей на первый этаж.

— Ты хотел, как лучше, — подбодрил меня Леший.

— Ага. Как всегда, благие намерения помогли заварить такую кашу, из которой лишь чудом удалось спастись, — улыбнулся я.

— Оно того стоило? — пробормотал Прохоров и, похоже, потерял сознание, так как навалился на нас всем весом.

— Более чем, — довольно сказал я и почувствовал, что мы приближаемся к ядовитым испарениям, исходящим от бычьей крови. — Задержи дыхание, — сказал я Лешему, а после ускорил шаг.

Проходя мимо быка, я потянулся к глубинам своей души и призвал голема.

— Гали-и-ина! — завопила появившаяся Галя и немного осветила коридор фиолетовыми кристаллами, торчащими из её щёк.

Не глядя, я швырнул её в сторону откуда исходило кислотное зловоние. Голем стал рикошетить от стен и пола, набирая скорость. На этот раз всё было по-другому. Довольно быстро я услышал чавкающие звуки. То ли Галя попадала по луже пролитой крови, то ли сумела расковырять бычью тушу.

Как бы там ни было, я надеялся, что запас энергии у Гали кончится позже, чем она сумеет выпотрошить быка. Ведь если она сможет пробить его кожу, то я получу Слезу Мироздания. А от такой твари я ожидаю лишь чертовски ценную жемчужину.

Пока мы тащили Артёма к лестнице, его копьё мерно постукивало по бетону. Вот же дурень. Сознание потерял, а копьё из рук так и не выпустил. Впрочем, когда мы поднялись на пару пролётов выше и свет озарил наши лица, я понял, что у меня настоящая команда хомяков!

Леший, вытаскивая Артёма из кромешной тьмы, умудрился отыскать банку кофе и пачку сахара, запихнул их за пазуху и только после этого отправился на мои поиски. Да-а-а. С такой командой мы не пропадём. Осталось лишь немного их усилить. Леший заметил мою руку.

— Это…? — Выдохнул он и замер, не сводя глаз с кисти, опалённой кислотой.

Регенерация замедлилась. Мышцы и сухожилии она успела восстановить, а вот с кожей пока были проблемы… Кисть покрывала тонкая плёнка, больше напоминающая слизь; выглядело это паршиво. А есть я хотел так, что был готов вернуться и оторвать от бычары огромный ломоть кислотного мяса и впиться в него зубами.

— Угостишь сахарком? — спросил я, вымученно улыбнувшись.

— Чего? — нахмурился Леший, не поняв, о чём я, а после быстро закивал и полез за пазуху.

Откупорив пачку рафинада, Лёха наткнулся на монолитный белый кирпич, который пришлось шваркнуть об стену, чтобы его расколоть. Взяв пару обломков, он протянул мне, а я их тут же отправил в рот. Мои вкусовые рецепторы утонули в сладости. Блаженство! Кажется, жизнь начинает налаживаться.

Глава 7

Югорск.

Имение графа Черчесова.

Даниил Евгеньевич насвистывал весёлую мелодию, сидя в комфортабельном салоне своего новенького броневика. Внутри пахло кожей и благовониями, рядом Мариночка, томно смотрящая на графа.

А вот граф смотрел через окно на свой особняк и думал «Прощай, развалина. Лучше поживу в Ирбите. Подальше от аномалии, поближе к Малышеву. Глядишь, старикашка согласится выступить общим фронтом против Юсупова. А когда и Юсупов падёт, настанет время ударить Малышева в спину».

— Долго ещё? — спросил Черчесов у водителя.

— Ваша светлость. Ещё десяток чемоданов, и мы готовы отбывать, — отчитался водитель с почтением в голосе.

— Зачем тебе столько тряпья? — нахмурился Черчесов и посмотрел на Мариночку. — Могли купить всё на месте.

— Ну, ты же знаешь, что там много уникальных платьюшек и туфелек. Я без них, как без рук, — надув губки, сказала Мариночка и, приблизившись, шепнула графу на ухо. — А ещё там два чемодана наших с тобой игрушек.

Девушка игриво лизнула мочку уха, от чего граф почувствовал желание сорвать с этой проказницы одежду прямо здесь и сейчас, а потом…

— Ваша светлость. Мы готовы выдвигаться, — подал голос водитель, сломав весь настрой.

— Поехали, — раздраженно фыркнул граф и снова уставился в окно.

Дорога показалась графу бесконечной. Одиннадцать часов в пути. И это при условии, что дорога была свободной! Никаких тебе пробок и светофоров. Кортеж из броневиков летел сквозь бескрайние территории Черчесовского графства, словно стрела, выпущенная из лука. Но этой стреле нужно было преодолеть аж восемьсот двадцать километров.

Ближе к ночи кортеж добрался-таки до поместья, ранее принадлежавшего Архарову. Два этажа, колонны у входа, мраморные ступени и довольно ухоженный садик, в центре которого разместился неработающий фонтан. Граф удовлетворённо кивнул.