Отказываться я не стал и тут же вознёсся на высоту двух метров и правда сильно увеличив свой обзор.

Не удивительно, что на площади нас уже ждали, она была оцеплена жидкой цепочкой стражников, которые при виде отряда в сорок человек, не стали ссориться с нами и пропустили. Мы снова заняли привычное место. Долго ждать офицеров мне не пришлось, в этот раз появился явно кто-то рангом повыше офицера патруля, судя по его одежде и украшениям.

Он медленным шагом подошёл ближе, рассматривая своих родственников, затем неожиданно для меня протянул руку Бернарду, и они пожали друг другу запястья.

— Так и знал, что это будешь ты, — с тоской признался он, — больше никто несвободен из отрядов.

— Ты знаешь Августу, — прогудел тот, — я беру дорого, так что не все хотят платить.

— Какой срок контракта? — поинтересовался тот у него.

— Стандартный минимальный, месяц, — не моргнув и глазом соврал тот.

Офицер поморщился.

— Ладно, мне нужно доложить префекту, это уже явно не моё дело, — наконец решил он, и попрощавшись только с Бернардом, ушёл, а вскоре цепочки стражи также исчезли с площади.

— Сеньор Иньиго, — стоя в железе под утренним палящим солнцем, Бернард был тем не менее счастлив, словно ребёнок, — если вам когда-то понадобится войско, наймите меня пожалуйста.

— Непременно, сразу, как только найду на это деньги, — хмыкнул я, — война, пусть даже и мирная, всё равно штука затратная.

Народу кругом становилось всё больше, многие подходили ко мне и интересовались в чём дело, я на латыни рассказывал, что собираю пять тысяч флоринов себе на обучение. Все удивлялись, но никто не жертвовал мне денег.

Вместо префекта, когда солнце перевалило за полдень появился задумчивый кардинал Торквемада, рядом с которым шёл знакомый офицер и явно жаловался ему на меня. Но тот вскоре и сам понял причину его недовольства, поскольку не заметить вооружённый отряд, вольготно расположившийся прямо на ступеньках входа в Апостольский дворец, было невозможно. При появлении кардинала все склонили головы.

— Ваше преосвященство, рад вас видеть, — поприветствовал Торквемаду я, когда он подошёл ближе.

— А уж как я тебя, — явно с иронизировал кардинал, — могу я попросить тебя закончить дразнить гвардию, взамен пообещаю написать твоим родителям, что деньги на обучение тебе и правда нужны. Уверен, что для Мендоса дать качественное образование своему отпрыску будет важно.

— Вашему слову ваше преосвященство я верю, — согласился я, обращаясь к Бернарду, — делайте смены сеньор, можете остаток срока контракта просто охранять мой дом, поскольку здесь мы закончили.

— Будет сделано синьор Иньиго, — без малейших колебаний заверил меня он, предлагая свою спину для пути обратно.

— Жду тебя вечером на уроке, — с тяжёлым вздохом напутствовал меня кардинал.

— Конечно ваше преосвященство, — твёрдо заверил его я.

— Сеньор, — всполошённый слуга вбежал в комнату, где завтракали глава дома со своим старшим сыном, — письма из Рима!

— Зачем ты перебиваешь наш разговор? — удивился Диего, — какая-то срочность?

— Я бы не стал вас беспокоить сеньор, если бы прибыл один курьер, но с утра это уже пятый и они продолжают пребывать!

Мужчины удивлённо переглянулись, а дон Иньиго отложил в сторону рисунок чужой крепости. Дело явно было не к добру.

— Неси все, — приказал он и когда письма от разных корреспондентов, но все были из Рима, положили перед ними, Диего, зацепился взглядом за знакомый герб и распечатал письмо, подписанное кардиналом Хуаном де Торквемада.

Он сначала не поверил своим глазам о том, что там было написано. Отложил письмо, протёр глаза, затем снова взялся за чтение.

— Убью паршивца! — вырвалось первое, что пришло в голову, когда он дочитал письмо до конца.

Отец явно заинтересовался, взял у него письмо от кардинала и пока Диего брал другое письмо, от знакомого из банка Медичи, тот читал первое. Вскоре со содержаниями всех писем они ознакомились, к тому же они повторяли друг друга. Ведь все говорили об одном и том же — их сын, взбудоражил Рим. Он нём кто только не говорил и в основном все жалели бедного маленького человека, которому весьма состоятельные родители не дают возможности продолжать своё обучение.

— Боже мой, какой позор! — схватился Диего за голову, — какой позор!

— Я тебя предупреждал, — дона Иньиго, несмотря на курьёзность ситуации, разбирал смех, — он сделал ровно то, что и пообещал.

— Боже, я не могу справиться с трёхлетним ребёнком! — Диего качался из стороны в сторону, по-прежнему держать за голову.

— Я возможно тебя не сильно сейчас успокою, но представь, что будет, когда ему стукнет хотя бы пятнадцать, — посмеивался глава дома, — если он в три года уже нанял себе банду наёмников.