Рубилов узнал их. Тени на мутных снимках и в половину не передавали того ужаса, что стоял перед ним сейчас. И впереди, во главе этой кошмарной свиты, двигался самый крупный из них. Он шагал неторопливо, его рогатая голова чуть склонилась, будто он изучал, играл. Он смотрел прямо на Рубилова.

— Это кошмар… — кто-то прошептал, но голос утонул в гробовой тишине.

Пёс зарычал. Звук прошёлся по земле ударной волной, сотрясая воздух, вдавливая людей в землю. Джипы вздрогнули, в воздухе затрещали ветки.

— Кто главный? — Голос главного демона раскатился.

Рубилов, чувствуя, как кровь стынет в жилах, заикаясь, поднял руку.

— Я… я…

Демон склонил голову, уголки его челюстей дрогнули в жуткой ухмылке.

— Я — граф Данила. Очень приятно!

Рубилов сглотнул, холод пробежал по позвоночнику.

— Здррравствуйте, граф… — выдавил он и даже поклонился. Какого чёрта он кланяется?!

Но ноги подкашивались, дыхание сбивалось, в груди давило. Демон рявкнул. Звук разнёсся по поляне, как гром перед бурей.

— Вас прислали мне помочь? Помогайте. Кивок в сторону леса, откуда доносились душераздирающие вопли гулей.

Рубилов не мог поверить в происходящее. Как? Как обычный телепат, без магических доспехов, не оборотень, смог стать этим чудовищем?! Его рогатая фигура, покрытая эбонитовой чешуёй, источала тьму, а глаза светились, словно раскалённые угли.

Что это за техника? Какой это Дар?! Или это одержимость? Но думать некогда. Демон снова зарычал.

— Чего встали?! Идите и мочите гулей. Живо! Вы пришли помогать — так помогайте. Или вам помочь?

Рубилов открыл рот, чтобы что-то сказать, но…

— Пёс, помоги им.

Огромная лохматая зверюга дунула серым туманом, и деревья рухнули, как скошенные колосья. Паника сжала грудь.

Рубилов вскинул руку:

— В атаку! За мной!

Сотня магов рванула вперёд, в густые заросли, где мелькали белые гули. Лучше уж гули, чем эти чудовища с Псом…

Рубилов бежал впереди своих бойцов. Может, потом удастся отмазаться перед Хлестаковым. Сказать, что не нашёл графа. Или придумать что-то получше.

Но связываться с этим монстром он больше не собирался. Он влетел в заросли, разрезая ветки вспышками пламени, пробиваясь сквозь колючую листву… и внезапно застыл.

Перед ним раскинулось море гулей. Сотни. Нет, тысячи. И это живое, кишащее, орущее море накрыло пламя с неба. Золотой Дракон.

Вспышка. Лес вспыхнул, превращаясь в гигантский костёр. Гули, подгоняемые пламенем, рванулись на магов со всех сторон. Рубилов опешил. Некуда бежать. Но отступать некуда.

Он видел, как его маги один за другим падали, утопая в волнах орды.

Рубилов бился. Жёг направо и налево. Но затем… он просто утонул под массой белых гулей.

Я скучающе наблюдаю, как сотня магов из Семибоярщины просто исчезает под наплывом гулей. Один за другим они тонут в кипящем котле орды. Магические барьеры разрываются, боевые щиты лопаются, защитные амулеты разряжаются в воздухе всполохами бесполезной энергии. Волны гулей захлестывают их с головой.

— Цыц… — хмыкаю, покачав головой. — Вот же слабаков послали. Совсем меня Радий Степанович не уважает. Или это были маги Федота Геннадьевича?

Впрочем, разницы нет. Я знал, что отправляю их на смерть. И Золотого попросил погнать гулей на них не просто так.

Просто заранее с помощью Ломтика подслушал их разговор. Эти ублюдки обсуждали, как после моего убийства «развлекутся» со Светкой. Их главарь буквально облизывался.

Так что я без зазрения совести сгубил их. И правильно сделал. Они даже не поняли, что бросились на многотысячную орду. Думали, что справятся, что их «элитная сотня» прорвётся, что они великие и непобедимые. Теперь их нет. А мне нужно заняться своими подданными.

Я разворачиваюсь к эбонитовым альвам и киваю:

— Вперёд! Зачищайте лес!

Альвы рычат в ответ, бросаясь на гулей, а я большей частью воздерживаюсь от боя — мне ещё лечить Ледзора и Красивую, а для этого надо сохранить «эбонит». Мираж мёртв, и его бактерия осталась только в телах зараженных. В том числе у меня.

Я внимательно наблюдаю за пациентами, и не зря — не все выдерживают. Многие сбрасывают эбонитовую чешую, их тела истощены, они падают на колени, жадно глотая воздух, в глазах шок и непонимание.