— 24 апреля в домоуправлении состоится собрание жильцов, — сказала дама Киру. — Вам раздадут ключи и ордера. Приходите.

— Спасибо, буду, — сообщил ей Кир и отключился.

После чего он встал, отправился на кухню, где приготовил ужин из привезенной с собою снеди. Достал из шкафчика початую бутылку коньяка — он не допил его в тот вечер, когда с трудом, но вырвался из цепких лап ОБХСС. Спиртного он не употреблял давно, сегодня можно. Такие вести!

Он ел, когда вдруг зазвенел в прихожей телефон. Немало удивившись: кому он мог понадобиться, Кир проглотил кусок, отправился в прихожую, где снял трубку с аппарата.

— Алло?

— Костя? Это Кострица Маша. Добрый вечер. Наконец-то ты откликнулся. Я звонила в поликлинику, но там сказали: ты уволился, уехал, а куда, они не знают. Звонила на домашний неоднократно, но телефон не отвечал. И вот застала. Ты вернулся?

— Да заскочил на пару дней. Уеду завтра, — сообщил ей Кир, немного растерявшись. Звонка от Маши он не ожидал.

— Я знаю, что случилось после банкета в ресторане, — продолжала Маша. — Сергей мне рассказал — не сразу, но я его прижала. Скотина он безрогая! Забыл, что у него жена работает в торговле, и у моей заведующей милиция в кармане. Никакой бумаги из вытрезвителя к нему бы на работу не пришло — решили бы вопрос.

— Но он счел лучшим заложить меня сотруднику КГБ, чтобы спасти свой зад. Друг называется. Мне из-за этого пришлось уехать.

— Знаю, — со вздохом сообщила Маша. — Он в этом тоже мне признался. Сказал, что очень угрожали, и он струхнул. Но ты не беспокойся — ничего не будет. Он написал письмо для КГБ, в котором сообщил, что обвинил тебя по недоразумению. За зубы денег ты с меня не брал, а он решил, что да, поскольку я взяла у него 500 рублей из гонорара, но их отдала родственникам. Никто преследовать тебя не станет. Прости нас, Костя!

— Тебя прощу, — ответил Кир, — Сергея — никогда. Я больше знать его не знаю! Так и скажи скотине.

— Понимаю, — вздохнула Маша, — ожидала. Одна лишь просьба: не говори об этом никому. Узнают, что Сергей — стукач, не станут разговаривать. Хоть уходи из института, а ему учиться нужно. И на работе будут неприятности. Ведь он устроился в редакцию журнала, вступил в Союз писателей. Нигде не любят стукачей. Прошу тебя!

— Ладно, — подумав, согласился Кир. — Но ты мне больше не звони. Пока.

Он бросил трубку и вернулся в кухню. Допил коньяк и зажевал колбаской с хлебом. Злость, овладевшая им при разговоре с Машей, испарилась. Хрен с ними — с Машей и ее предателем супругом! Пусть остаются в прошлом. Только сейчас Кир осознал, что к прежней жизни не вернется. Не станет больше делать зубы пациентам, работать в коллективе, где ему завидуют, и есть опасность угодить под жернова БХСС. Да ну ее, стоматологию! Он врач и будет заниматься болезнями позвоночника. Во-первых, это интереснее, а, во-вторых, доходнее, чем прежнее занятие. Милиции к нему придраться сложно, к тому ж сомнительно, что это станет кто-то делать. Зубного техника заменить несложно, а где найти специалиста, который вылечит вам спину? При здешнем уровне медицины задача нерешаемая. Не тронут, более того, окружат заботой и вниманием. Вот тот же председатель не зря пошел навстречу его просьбе устроить мать на легкую работу и помогает Киру приобрести автомобиль. Зато теперь любому скажет: «В моем колхозе есть костоправ, который вылечит вам спину лучше, чем в больнице. Хотите, примет вас без очереди? Устрою». В советском обществе возможность оказать редкую услугу ценится дороже денег.

И с этой мыслью Кир и уснул. Машиной он займется завтра.

[1] Дрэнна — плохо (бел.)

[2] Аддзячыць — отблагодарить (бел.)

[3] Апошняя — последняя (бел.)

[4] Никольки — нисколько (бел.)

[5] Выгадавала — вырастила (бел.)

[6] Подробности в первой книге романа «Зубных дел мастер».

[7] Нельга — нельзя (бел.)

[8] Старшыня (с ударением на последнем слоге) — председатель (бел.) В данном случае — колхоза.

[9] ФАП — фельдшерско-акушерский пункт.

[10] Речь о моделях автомобилей ВАЗ — 2105, 2106 и 2107.

[11] Цены 1983 года. Такова была странная ценовая политика в СССР. Автомобиль с худшими потребительскими качества стоил наравне с популярными «жигули». Хотя и за ним стояли очереди.

2.

Автоцентр, где продавали «запорожцы» и их же ремонтировали, располагался на улице Кольцова, куда Кир с Сашей добрались на такси, поскольку, как-никак, окраина столицы. Администратору центра Кир предъявил талон, его забрали и велели подождать. Спустя примерно полчаса на площадку перед зданием механик центра поочередно выгнал три автомобиля: кофейный, красный и салатовый.

— Выбирайте, — предложил администратор. — Других расцветок нет. Вам повезло, что есть хотя бы какой-то выбор.

— Я предварительно проверю каждую машину, — подсуетился Саша.

— Но только аккуратно, — сморщился администратор. — Не повредите «запорожец».

— Не беспокойтесь, — хмыкнул Саша. — Два года езжу на таком, а за рулем почти что десять лет.

Он занялся проверкой. Заводил моторы, прислушивался к звуку двигателя, затем садился за баранку и делал круг у здания.

— Берем вот этот, — сказал, закончив, и указал на красный «запорожец».