— Я не из Aethelred, — сказал Хавьер, закрывая за собой дверь. Его голос был тихим, но в тесном пространстве лачуги он прозвучал как выстрел.

Милош поднял на него безумные, выцветшие глаза.

— Они… они всё равно придут, — забормотал он. — Всегда приходят. За… за всеми.

— Мне нужен Кросс. — Хавьер сделал шаг вперёд. Милош вжался в стену. — Где он?

— Кросс… сгинул… он проклят! — Милош истерически хихикнул. — Все мы прокляты, кто видел «Левиафана». Они всех найдут… как тех… несчастных…

Хавьер нахмурился.

— Каких несчастных?

— «Неудачные образцы»… — прошептал Милош, и в его глазах промелькнул настоящий ужас. — Тех, у кого «Шум» был слишком сильным. Их привозили сюда. На «утилизацию». Думаешь, их просто топили в этой воде? — он снова засмеялся, но смех оборвался всхлипом. — Нет… на них… на них тренировали новичков из службы безопасности. Устраивали сафари… грёбаное сафари в этих трущобах…

Хавьер почувствовал, как внутри всё заледенело. Он представил Люсию, которая искала правду об этих людях. Которая хотела им помочь.

— Люсия Рейес, — его голос стал твёрдым, как сталь. — Журналистка. Она была с ним?

При имени Люсии Милош затрясся ещё сильнее.

— Что — она? — Хавьер схватил его за воротник рваной рубахи. — Они её похитили?

Милош поднял на него взгляд, полный слёз. Он выдавил из себя шёпот.

— Нет… нет, ты не понимаешь… Она…

Он замолчал, задыхаясь.

— Что?!

— Она… она пришла к нему сама.

Слова упали в тишину лачуги, и звук от них был глухим, как от камней, брошенных в ил. Хватка Хавьера ослабла. Он смотрел на Милоша, и слова того не складывались в смысл.

— Что ты сказал?

— Добровольно, — всхлипнул Милош. — Она нашла его. Сказала… сказала, что хочет стать… лекарством. Что только так можно понять, как обратить «Шум». Она сама это устроила. Её исчезновение… это была приманка. Чтобы вытащить Кросса из тени. Чтобы заставить Aethelred и… и других… показать себя.

Вся его миссия — спасение сестры, искупление вины — рассыпалась в прах. Основание, на котором он стоял последние недели, оказалось ложью.

Люсия. Его маленькая сестра. Не жертва. Игрок. Фигура, которая сама двинула себя на доску. Его миссия по спасению превратилась в фарс.

— Где они? — его голос был глухим.

— Швейцария, — выдавил Милош. — У него там… убежище. Старый военный бункер… «Редюи». Переоборудован под частную клинику. Неприступная крепость… Я слышал, как он говорил ей… — Милош вдруг замолчал, его глаза расширились.

— Что говорил?

— Что он не может её вылечить… потому что он сам… он сам первый. Первый успешный «выпускник». Он не создатель. Он… продукт. Он пытался на ней понять, что с ним сделали…

Хавьер отпустил его. Милош мешком осел на пол, беззвучно рыдая.

Вся конструкция рухнула. Кросс — не ключ. Он — замок. Люсия — не заложница. Она — доброволец в самоубийственной миссии. А он, Хавьер, — всего лишь слепой бульдозер, которого использовали, чтобы расчистить дорогу.

Он вышел из лачуги. Снаружи ничего не изменилось. Тот же тяжёлый воздух, тот же запах гнили. Он смотрел на чёрную, маслянистую воду. Он нашёл то, что искал. Но правда оказалась грязнее и мутнее, чем эта вода.

Его вина не стала меньше. Она просто потеряла смысл.

Как спасти того, кто не хочет, чтобы его спасали? Как искупить вину перед тем, кто сам шагнул в огонь?

Он достал из кармана телефон. Открыл последнее сообщение от Люсии. Голос, оборванный на полуслове.

Теперь он слышал в нём не страх.

Он слышал в нём решимость.

И это было хуже всего.

Глава 8: Сбор у вершины

Дешёвый пансион в Гринденвальде.

Из щелей в рамах тянуло холодом, который пах хвоей и снегом. Этот влажный, пронизывающий холод заставлял старую рану в боку ныть без перерыва. За мутным стеклом — открытка, за которую люди платили состояния. Пик Эйгер царапал небо, как зазубренный осколок стекла. Ледники сползали по склонам застывшими, мёртвыми реками.

Хавьер не смотрел.

Его мир сжался до тусклого экрана старого ноутбука. Выцветшие схемы бункера «Редюи» — прощальный подарок от «Эха». Синие линии вентиляции, красные пометки аварийных выходов. Он смотрел на них, пока они не начали плыть перед глазами, отпечатываясь на сетчатке.

Он работал молча, методично.

Он выкладывал на застиранное покрывало предметы, один за другим. Тридцать метров чёрной альпинистской верёвки. Несколько лёгких карабинов. Старый ледоруб. Пистолет Макарова и одна запасная обойма.