— А что если Поздняков завтра заменит Сашу Мирзояна? — хитро усмехнулся Старостин. — Пора смотреть в завтрашний день. Вот как хорошо по этому поводу сказал Александр Сергеевич Пушкин: «Сердце в будущем живёт; / Настоящее уныло: / Всё мгновенно, всё пройдёт; / Что пройдёт, то будет мило».

«Ну да, ну да, — хмыкнул я про себя, — если сегодня после обеда вывесят на стену в фоей стартовый состав на матч против „Нефтчи“, то Мирзоян тут же побежит в мою комнату, выяснять отношение на кулаках. И боюсь, что Пушкин его не угомонит».

— Хотите ещё сильнее омолодить состав? — я скорчил крайне удивлённое лицо. — Тогда пусть Саша Мирзоян отыграет хотя бы первый тайм.

— А что? Это идея! — обрадовался Николай Петрович. — Мирзояна заменит молодой Поздняков, а Калашникова молодой Родионов. Три 17-летних парня на поле в форме чемпиона страны, такого ещё никогда не было!

— Как бы раньше срока они втроём не подхватили звёздную болезнь, — проворчал я.

— Если они подхватят эту гадкую заразу, то будем штрафовать рублём, — громко захохотал Николай Старостин.

«А ведь „дед“ в чём-то прав, — думал я, трясясь в вагоне московского метро. — Родионов, Морозов, Поздняков, Черенков, Женя Сидоров, это же всё парни из спартаковской футбольной школы и биться они на поле будут, прежде всего, за честь родного клуба и уже после за гонорар и премию. Вот Старостин их всеми силами и продвигает на главные и второстепенные роли, чтобы „Спартак“ стал единой семьёй, чтобы сохранялась преемственность поколений. Конечно, одними своими воспитанниками все позиции на поле не закрыть, и так называемые легионеры жизненно необходимы. Но эти легионеры должны вписываться как родные в общий стиль и рисунок игры. А если тупо набрать „одиннадцать мастеровитых варягов“, то команды не получится, получится бригада футбольных шабашников, от которых подвигов на поле требовать не стоит».

— Станция метро Савёловская, — произнёс на весь вагон женский металлический голос, выведя меня из задумчивости.

И я вместе с некоторыми пассажирами стал пробираться на выход. Мой путь лежал на улицу Правды 24, где размещались редакции нескольких газет: «Правда», «Советская Россия», «Сельская жизнь» и ещё одна нужная мне «Правда», но уже «комсомольская». Чего греха таить, я последние несколько дней просто мечтал вернуть себе мою двухкомнатную квартиру около парка Сокольники. И вот сегодня как никогда был близок к этой цели. Требовалось уладить все формальности с моей несостоявшейся невестой Тамарой и со спокойным сердцем лететь в Португалию на матч Кубка обладателей кубков.

— Товарищ Никонов, можно вас на пару слов? — неожиданно остановил меня на подходе к 7-этажному бетонному зданию, где размещался комбинат газеты «Правда», какой-то широкоплечий и коренастый мужчина в сером пальто.

— Вы ошиблись, — пробурчал я, пытаясь обойти незнакомца.

— Не может быть, чтобы я не узнал лучшего форварда сборной СССР, — улыбнулся широкоплечий мужчина, показав мне обложку «Советского спорта», на которой красовалась моя довольная мордуленция после эпической победы на сборной Финляндии. — Пройдёмте в машину, я вас надолго не задержу, — сказал незнакомец и предъявил мне корочки капитана МВД.

— Если вы по поводу окурков, которые валяются на тротуаре, то это не я, — выдавил я из себя улыбку. — Я вообще не курю.

— Смешно, — процедил сквозь зубы капитан милиции, приоткрыв для меня заднюю дверь в чёрной служебной «Волге».

— Смешно не смешно, но при желании можно докопаться и до столба, — пробубнил я, прежде чем сесть в автомобиль, и подумал, что пока дергаться не имеет смысла, за мной никакого криминала нет и я ни в чём не виноват.

— Нашему ведомству стало известно, что у вас есть проблемы с московским жильём? — улыбнулся сотрудник МВД, сохраняя при этом холодный и колючий взгляд. — Поэтому у меня для вас есть очень хорошая новость. Пропадает прекрасная двухкомнатная квартира в самом центре Москвы.

— Квартира в самом центре пропадать не может по определению, такая жилплощадь разлетается быстрее горячих пирожков в морозный день, — хмыкнул я.

— Вот по этой причине эту жилплощадь мы готовы подарить вам, а вы в свою очередь следующий сезон проведёте в рядах московского «Динамо», — сказал незнакомец. — К тому же вам, как человеку военнообязанному, по закону требуется два года отслужить. И поверьте, молодой человек, что служить, проживая в хорошей квартире…

— Катаясь на хорошей машине, — поддакнул водитель «Волги», похлопав своего четырёхколёсного друга по приборной панели.

— А так же играя за первоклассную команду и питаясь в лучших ресторанах города Москвы, это гораздо лучше, чем тянуть лямку простого рядового где-нибудь на северах или в глухой тайге, — закончил небольшую рекламную речь товарищ капитан.

— Согласен, в Москве лучше, чем в тайге, — кивнул я, приоткрыв дверь служебной «Волги». — Обещаю всё как следует взвесить и обдумать.

— Квартира долго ждать не будет, — хохотнул водитель.

— А я не привык серьёзные и судьбоносные вопросы решать с кондачка, — проворчал я и, выскочив из машины, поспешил к парадному входу в комбинат газеты «Правда».