Шрифт:
— Крис, я не пойду никуда, пока ты…
— Джек, не обращай на него внимания, пойдем ко мне. — сказала я Джеку.
— А, это тот сумасшедший поклонник, который не дает тебе покоя? Да, Крис?! — усмехнулся Джек.
Я кивнула.
— Что?! Я кто?! — воскликнул Роберт.
— Так, парень, хватит. Иди куда шел. — сказал Джек.
— Нет уж, пусть Крис объяснит, что все это значит! — потребовал Роберт.
— Он не в себе. — сказала я Джеку. — Пойдем домой.
Я взяла Джека за руку и мы направились к подъезду.
— Кто не в себе у нас так это ты, Крис! — крикнул Роберт. — Сначала просишь почаще звонить и приходишь на свидания, а потом выставляешь меня каким-то сумасшедшим!
— Что ты сказал? — Джек резко повернулся.
— Джек, не слушай его. — сказала я.
— Нет, погоди. — Джек подошел к Роберту. — Я правильно понял, Кристина просила тебя звонить ей?
— Ну да… Мы уже встречаемся больше месяца. — сказал Роберт. — И я не понимаю, что происходит сейчас…
— Зато я, кажется, понимаю. — сказал Джек.
Он обернулся и посмотрел на меня.
— Крис, прощай. — произнес он.
И пошел прочь.
Роберт, кажется, тоже все понял.
Он бросил на меня разочарованный взгляд и тоже ушел. Он ничего мне не сказал на прощание.
Я осталась одна. Я не стала никого останавливать.
«Какая же я дура… Какая же я дура…» — подумала я.
В этот момент я остро сожалела о своем глупом поступке, но сделать уже ничего было нельзя. Я не собиралась унижаться и бежать за Джеком. Уж лучше пострадать из-за разрыва, чем унижаться. Но как же я сожалела, что все получилось так. Как же я сожалела…
Глава 40. Бедность. Безденежье
Я потеряла двоих парней. И с этого момента в моей жизни наступила черная полоса.
Из-за расставания с Джеком у меня началась депрессия. А на работе в оркестре девушки словно почувствовали, что я снова осталась без защиты. И начали меня по новой провоцировать на конфликт. Затевать новую драку они опасались, но зато словесные унижения полились на меня очень даже активно. Так что отношения с коллективом у меня нисколько не наладились, то было лишь затишье перед новой бурей.
Все началось с невинного замечания спустя два дня после моего разрыва с Джеком. Одна из девушек, Кэт, сказала, что у меня неважный вид. Да, я уже две ночи не могла уснуть и мои опухшие глаза не скрывала даже тоналка. Но я естественно ничего не стала объяснять Кэт, а она разболтала всем, что я бухаю. И в течении нескольких дней мои коллеги-змеюки развлекались тем, что называли меня алкоголичкой. И мне стоило больших трудов, чтобы не наброситься на них. Останавливало лишь то, что силы наши были не равны и мне приходилось молча глотать оскорбления.
Со своими приятельницами, Бет и Линдой, я продолжала общаться, но уже не так активно.
Мы готовились к серьезному концерту и сейчас они тоже сильно уставали и идти куда-то даже на выходных у них не было желания.
Меня это только радовало. Я тоже пока не хотела активного отдыха. У меня появилась потребность больше бывать одной дома. Все же прошло еще совсем немного времени с момента моего разрыва с Джеком и у меня не было никакого настроения развлекаться.
Но дома, в одиночестве, мне тоже было нелегко. Я только и думала о Джеке и жутко страдала.
Я понимала, что я сама виновата в расставании с Джеком, и это еще сильнее усугубляло ситуацию. Я часто плакала по ночам. Мне очень хотелось его вновь увидеть.
Но вместо этого меня ждал новый неприятный сюрприз.
Точнее, сначала все было очень даже радужно.
Бет и Линда вновь активизировались и пригласили меня на концерт.
— Это бомба! Тебе понравится. — сказали они.
Что за концерт мне так и не сказали, объяснив, что это сюрприз. Ну а я не стала настаивать. Сюрприз, так сюрприз.
В субботу вечером мы пришли на концерт в нашу же филармонию. И когда мы подошли к зданию, я поняла, что меня ведут на концерт классической музыки. И это меня очень обрадовало.
Да, музыка не надоела мне на работе. Музыка вообще никогда мне не надоедает. Это единственное, что я сейчас люблю.
Но едва я вошла в фойе, у меня вдруг зародилось какое-то нехорошее предчувствие.
А потом я увидела в фойе плакат и поняла, что предчувствие было верным… На плакате был он. Итэн.
— Я… мне нужно уйти. — сказала я внезапно охрипшим голосом.