— Не смей отпускать, — выдыхаю я, в третий раз за вечер произнося эту команду.

Боже правый, как же сексуально наблюдать за тем, как её губы обхватывают цепочку, как подпрыгивают её мягкие, полные груди, как натягиваются соски при каждом моём толчке. Самое приятное — это когда её голова начинает запрокидываться, что является верным признаком того, что она близка к оргазму, хотя я и близко не подобрался к её клитору или киске. Она кончает только от того, что я трахаю её в задницу, но длина цепочки едва позволяет ей реагировать естественным образом, потому что, когда она запрокидывает голову, цепочка с зажимами для сосков натягивается, и от напряжения её грудь замирает, а зажимы удерживают её на месте.

С диким криком Уинтер снова достигает оргазма. Я чувствую, как дёргается её клитор, пульсирует её киска, а тугое кольцо её ануса невероятно сжимается вокруг основания моего члена. Я бы не смог кончить, даже если бы захотел, потому что она перекрывает доступ крови к моему члену тем, как сильно сжимает меня своей задницей в момент оргазма. Мои яйца болезненно пульсируют.

Затем, когда последние толчки стихают, я выхожу из её задницы, стягиваю презерватив с члена и вхожу в неё. Ослабив её колени, я кладу руки поверх её рук на перекладины изголовья и безжалостно вхожу в неё. Она такая мокрая, я чувствую, как её соки покрывают мои яйца, когда я шлёпаю её по заднице. Чёрт, с такой скоростью я скоро кончу. Мне всё равно, насколько тугая у неё задница. Нет ничего лучше шелковистых, гладких стенок её киски, когда я трахаю её без презерватива. Я чувствую каждый изгиб внутри неё, все способы, которыми её тело пытается удержать меня глубоко внутри.

Всхлипывая от удовольствия, Уинтер смотрит мне в глаза, и я вижу, что они затуманены безудержной страстью.

— Да! — Выдыхает она, сжимая цепь, и, хотя она только что кончила от моих толчков в задницу, я вижу, что она уже близка к очередному оргазму.

Сместив траекторию так, чтобы с каждым толчком тереться о её клитор, я жёстко вхожу в неё, постанывая от силы толчков. Кровать под нами скрипит от напряжения. Когда киска Уинтер сжимается вокруг моей набухшей эрекции, мой собственный оргазм застаёт меня врасплох. Моя первая струя попадает в неё, но я не этого хотел. Вытащив член, я сжимаю его основание и изливаюсь на её киску, живот, грудь, а затем на её губы и щёки. Я продолжаю кончать, пока мои яйца извергают каплю за каплей. Оргазм настолько чертовски сильный, что почти причиняет боль, и я до боли сжимаю руку Уинтер, изливаясь на её прекрасное тело.

Уинтер подо мной растворяется в собственном мощном оргазме. Её челюсть отвисает, она отпускает цепочку, потому что её освобождение настолько всеобъемлющее, что она выгибается на кровати, а её ноги дрожат. С её губ срывается крик неистового удовольствия, и мои яйца извергают ещё одну порцию спермы. И когда всё наконец заканчивается, мои руки дрожат от редкой для меня слабости.

— Блядь — выдыхает Уинтер, падая на кровать. Она упирается коленями в матрас и широко раздвигает ноги, чтобы я мог видеть, насколько мокра её киска. Помимо моей спермы, покрывающей её клитор, из киски вытекают её собственные соки, которые стекают по её ягодицам и пропитывают простыни.

Когда я снова поднимаю взгляд на свой шедевр, меня переполняет чувство гордости за то, как тщательно я её отметил. Она вся в моей сперме. Но самое приятное, это то, как она высовывает язычок, чтобы слизать с губ молочную жидкость.

— Моя сексуальная чертовка, — рычу я, и мои яйца сжимаются, несмотря на то, что я только что кончил.

Затем я подхватываю Уинтер на руки. Прижав её к груди, я иду к двери. Она даже не протестует, когда я открываю дверь и выхожу в коридор, не оставляя между нами ни клочка одежды.

Отведя её в душ, я осторожно ставлю её на ноги, включаю воду и жду, пока она нагреется. Только когда струя становится обжигающе горячей, я веду Уинтер под душ. Она вздыхает, её глаза закрываются, а плечи расслабляются. Взяв свежую мочалку, я намыливаю ладонь и аккуратно массирую кожу Уинтер, очищая её. Она позволяет мне, её тело мягко покачивается в такт моим круговым движениям. Когда я протягиваю руку, чтобы намылить ей спину, она наклоняет голову вперёд и прижимается к моей груди, предвкушая интимный момент.

Кажется, что она вот-вот заснёт, стоя на ногах. Но после того, как я оттираю каждый сантиметр её тела и перехожу к мытью себя, Уинтер оживляется. Взяв у меня из рук мочалку, она оказывает мне ответную услугу, нежно массируя каждый сантиметр моего тела и растирая кожу пеной.

— Что это? — Выдыхает она, когда её руки доходят до моих рёбер и она нажимает на багровые синяки там.

Я слегка вздрагиваю, затем прикрываю это пожатием плеч и улыбаюсь.

— Боевые шрамы, — поддразниваю я. — От моей утренней драки.

Уинтер разворачивает меня, чтобы посмотреть, как синяки тянутся от бока к спине.

— На костяшках пальцев сильный порез, — объясняю я.

Уинтер усмехается.

— Это ещё мягко сказано. — Затем она надавливает на чувствительное место рядом с моей лопаткой. — Кто это сделал?

Мне нужно подумать об этом с минуту.

— Я почти уверен, что это был один из локтей Далласа. Как раз перед тем, как я повалил его на пол. — Я мрачно усмехаюсь.

Когда я оборачиваюсь, на губах Уинтер играет лёгкая улыбка.